Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 45 – Велена Князь

Пухля, разбуженный нашими голосами, недовольно пискнул. Он приподнял голову, посмотрел на нас мутными со сна глазами, перевернулся на другой бок и снова засопел, уткнувшись носом в подушку.

— Он может спать вечность, — заметил Людомир.

— У него закон один, — я погладила Пухлю по спине, и шёрстка под моими пальцами стала чуть ярче, розовее. — Где удобно, там и дом.

Мы ещё полежали пять минут. Потом ещё пять. Потом Пухля, которому надоело, что мы не шевелимся, встал, перебрался на мою подушку и ткнулся носом в щёку.

— Он хочет есть, — перевёл Людомир.

— Он всегда хочет есть, — вздохнула я, но встала.

В гостиной нас уже ждали. Я вышла из спальни, ещё не до конца проснувшаяся, с торчащими во все стороны волосами, в том же платье, в котором заснула, и на секунду замерла на пороге.

Астарот сидел в кресле у окна, закутанный в свой неизменный плед, и пил чай из огромной кружки, которую держал обеими руками. Рядом с ним, на маленьком столике, высилась гора печенья — наполовину съеденная. Судя по крошкам на пледе и довольному выражению лица, Астарот провёл утро продуктивно.

— Доброе утро, — пискнул он, когда я вошла.

— Доброе, — ответила я, проходя к столу.

Бартоломей стоял у окна — парил, если быть точной, потому что его ноги не касались пола. Он сложил руки за спиной и смотрел на адский пейзаж с видом архитектора, оценивающего чужую работу. Красное небо, фиолетовые облака, чёрные стеклянные горы вдалеке — всё это отражалось в его очках, делая их похожими на два маленьких окна в другой мир.

— Интересное место, — сказал он, не оборачиваясь. — Мрачное, но величественное. Если бы не этот красный цвет, который режет глаз, можно было бы даже привыкнуть.

— Ты уже говоришь как местный, — заметил Жан-Поль.

Скелет сидел в кресле напротив камина и начищал пуговицы своего парадного камзола. В свете утра, которое пробивалось сквозь окна, они переливались так ярко, что на них больно было смотреть. Жан-Поль делал это с такой тщательностью, словно от блеска каждой пуговицы зависела его жизнь.

— Для парадного выхода, — пояснил он, поймав мой взгляд. — Вдруг сегодня будут важные встречи. Дворецкий должен выглядеть безупречно.

— Будут, — раздался голос от двери.

Я обернулась. Лилит стояла на пороге гостиной, и сегодня она выглядела иначе, чем вчера. Розовое платье, которое она выбрала, было не таким ярким, как обычно, — скорее пыльно-розовым, почти приглушённым, под стать здешнему утру. В руках она держала свой магический телефон.

— Папа собирает совет, — сказала она, проходя в комнату. — Хочет, чтобы вы все присутствовали.

— Все? — уточнила я.

— Все. — Она обвела взглядом гостиную, и я заметила, как её глаза задерживаются на каждом из нас. — Крысы, призраки, скелеты, демоны, эльфы, дварфы. Все, кто прошел через портал.

— Зачем? — спросил Бартоломей, отворачиваясь от окна.

— Хочет показать заговорщикам, что у него есть поддержка. Семья. Армия. — Она усмехнулась. — Выглядеть будет эффектно.

— Они испугаются?

— Они ошалеют. — Лилит широко улыбнулась. — Прости за выражение. Но это правда. В Аде не любят ничего нового. А вы — само новое что только можно себе вообразить.

— Ладно, — вздохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги, смешанной с любопытством. — Идём на совет.