Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 48 – Велена Князь

— Они играют на эмоциях, — пояснила Лилит, когда я спросила, как это вообще можно слушать. — Каждый инструмент настроен на определённое чувство. Страх, гнев, отчаяние, надежда. Вместе они создают то, что люди называют «музыка ада».

Прощались тепло. Вельзевул лично проводил нас до портала, и в его облике не было ничего от того величественного Владыки, который сидел на троне несколько дней назад. Он был просто старым демоном, который провожал дочь, внучку и их странную, разношёрстную компанию.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — сказал он, обнимая меня. — Если что-то случится — открывай портал. Я приду.

— Даже если я просто захочу поговорить?

— Даже тогда. — Он отстранился и посмотрел на меня. — Особенно тогда.

Лилит обняла отца последней. Она подошла к нему, и я увидела, как её обычная уверенность куда-то исчезла, оставив только девчонку, которая прощается с папой.

— Пап, я буду скучать.

— Я тоже, дочка. Но ты теперь там, где твоё сердце. Это правильно.

— А ты?

— А я здесь, где моё. — Он улыбнулся, и в его золотых глазах засветилось что-то тёплое. — И оно теперь спокойно, потому что знает: у тебя есть семья. И прекрасные друзья.

Лилит всхлипнула — один раз, быстро, как будто это случилось против её воли, — но улыбнулась сквозь слёзы. Потом развернулась и шагнула в портал, не оглядываясь.

Я пошла за ней, чувствуя, как Людомир берёт меня за руку. Пухля на его голове приветственно махнул хвостом. Портал сомкнулся за нами, и в последний миг я увидела, как Вельзевул стоит один посреди огромного зала, и его плащ струится по чёрному полу, и корона блестит в свете лавы, и он выглядит таким огромным — и таким одиноким.

А потом всё исчезло, и мы оказались в холле гостиницы.

Она встретила нас тишиной — спокойной, домашней тишиной, какая бывает, когда возвращаешься после долгого отсутствия и понимаешь, что всё осталось на своих местах.

— Дом, — выдохнула я.

— Дом, — согласился Людомир.

Пухля на его голове, который всё это время спал, свернувшись клубком, вдруг проснулся, огляделся, узнал знакомые стены и чихнул. Чих у него был магическим — маленькая золотая искра сорвалась с его носа и прожгла аккуратную дырочку в новом коврике, который Лилит постелила перед нашим отъездом.

— Эй! — возмутилась Элеонора. — Я только вчера его чистила!

— Он от счастья, — оправдалась я.

— От счастья можно дыры не жечь! И не портить имущество, которое я только что привела в порядок!

— Он магический. У него по-другому не получается.

Крысы разбежались по подвалу — проверять, всё ли в порядке за время их отсутствия. Разрушитель важно прошествовал мимо, кивнул мне и скрылся в своём логове.

Астарот, едва переступив порог, рухнул в своё кресло и закутался во все пледы сразу.

— Дом, — простонал он. — Наконец-то дом. Там было так жарко! Так страшно! Так много демонов!

— Ты же сам демон, — напомнила Генриетта, проходя мимо.

— Я уже одомашненый, — ответил Астарот из-под вороха пледов.

— Это точно, — она погладила его по голове (рожки довольно засветились) и пошла к Магнусу.

Жан-Поль вошёл последним. Он задержался в дверях, оглядел холл, постоял секунду, а потом с наслаждением и громким хрустом потянулся.

— Хорошо дома, — сказал он. — В Аду, конечно, интересно, но там нет моего любимого кресла.