Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 50 – Велена Князь

Узкая каменная лестница, вырубленная прямо в скальной породе, уходила глубоко под землю. Ступени были неровными, кое-где стёртыми до блеска — по ним явно ходили много лет, а потом забросили. Магические светильники, встроенные в стены, горели тусклым, ровным светом, но их было достаточно, чтобы разглядеть, как вода сочится сквозь камни, оставляя на стенах тёмные, влажные разводы. Воздух стоял тяжёлый, сырой, пахло известняком и сыростью.

— Давно здесь никто не ходил, — заметила я, придерживаясь рукой за стену.

— Двести лет, — подтвердил Корнелиус. — С тех пор, как Ефросинья ушла.

— А ты?

— Я хоть и хранитель, но сюда не спускался. Ждал когда явится потомок Ефросиньи.

— Сколько же ты живёшь?

— Достаточно, чтобы помнить начало. И достаточно, чтобы надеяться на конец.

— Ты хочешь умереть?

— Я хочу покоя. Но пока артефакт не будет в безопасности, я не смогу обрести его.

Мы спустились вниз.

Перед нами была дверь. Необычная — из белого металла, с золотыми узорами. Узоры текли, менялись, рассказывали истории, которые я не могла прочитать, но которые отзывались где-то глубоко внутри.

— Открой, — сказал Корнелиус. — Только ты можешь это сделать.

Я протянула руку. Коснулась двери.

Металл под пальцами оказался тёплым — неожиданно тёплым для места, которое столько лет было запертым и заброшенным. Узоры замерли на секунду, как будто прислушивались к чему-то, а потом разошлись в стороны, открывая проход. Мягко, бесшумно, как занавес, который раздвигают перед выходом на сцену.

Внутри была комната.

Небольшая, круглая, с куполообразным потолком, который терялся где-то в вышине. Стены были расписаны фресками — яркими, живыми, словно их написали только вчера. Я узнала на них Ефросинью — её улыбку, её глаза, её распущенные волосы, которые развевались на несуществующем ветру. Рядом с ней стоял Вельзевул, и они смотрели друг на друга так, как смотрят люди, которые прошли вместе через многое. Агафья, совсем ещё молодая женщина, смеялась, запрокинув голову. И другие лица — десятки, сотни лиц, которых я не знала, но которые казались родными.

В центре комнаты, на каменном постаменте, который был выточен из цельного куска чёрного обсидиана, лежало Оно.

Сердце Мироздания.

Я ожидала увидеть камень. Или кристалл. Или что-то твёрдое, материальное, что можно взять в руки, спрятать в мешок, унести. Но это был не камень. Это был сгусток света, который висел в воздухе, не касаясь постамента, и пульсировал.

— Красиво, — прошептала я.

— Опасно, — поправил Корнелиус. — Если оно попадёт не в те руки, миры рухнут.

— Почему? — я не могла отвести взгляда от света.

— Потому что оно даёт власть над реальностью. Тот, кто им владеет, может менять законы бытия. Создавать миры и уничтожать их. Это слишком большая сила для одного существа.

— Поэтому Ефросинья спрятала его?

— Поэтому. И завещала, что только наследница сможет решить, что с ним делать.

Я смотрела на пульсирующий свет и чувствовала, как он отзывается во мне. Как будто часть меня всегда знала о нём, всегда ждала этой встречи.

— Что мне делать? — спросила я.

— Не знаю, — честно ответил Корнелиус. — Это твой выбор. Оставить здесь. Забрать. Уничтожить. Использовать. Только ты можешь решить.

— А если я ошибусь?

— Тогда миры погибнут. — Он сказал это так просто, так буднично. — Но я почему-то думаю, что ты не ошибаешься.