Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 58 – Велена Князь

— Что я теперь могу?

— Всё, — просто ответил Корнелиус. — Что захочешь. Создавать, разрушать, менять, возвращать. Но главное — ты можешь защищать своих. Тех, кто рядом и тех, кто в тебя верит.

— Звучит как огромная ответственность.

— Это и есть огромная ответственность. — Он улыбнулся. — Но ты справишься, теперь я в этом абсолютно уверен.

Грумли умчался на кухню, едва мы переступили порог. Я слышала, как он гремит котлами, как сыплются специи, как плещется вода, и этот шум, такой привычный, такой домашний, казался мне самой прекрасной музыкой на свете. Через полчаса он выдал такое количество еды, что её хватило бы на армию — или на нашу компанию, что, в общем-то, одно и то же. Котлы дымились на столе, тарелки звенели, запахи разносились по всей гостинице, проникая даже в подвал.

— Суп «Победа»! — объявил Грумли, выставляя на стол огромную кастрюлю, из которой валил пар. — С мясом дракона!

— Что ты сделал с нашим драконом? — строго спросила я.

— На самом деле там баранина, — отмахнулся Грумли, и его борода тряслась от сдерживаемого смеха. — Это я так, для красивого словца приукрасил. Игнатиус жив-здоров, спит наверху. Я его даже покормил перед тем, как начать готовить.

— А это блюдо не взорвётся? — спросил Астарот, подозрительно косясь на кастрюлю.

— Всё уже взорвалось, что могло. — Грумли гордо выпрямился. — Теперь можно есть.

Жан-Поль обслуживал стол с грацией, достойной лучших дворецких всех миров. Он лавировал между гостями, подливал напитки, менял тарелки, успевая при этом записывать что-то в маленький блокнот, который носил с собой.

— Двести двадцать третье празднование в моей практике, — бормотал он. — Самое необычное. Присутствуют: Владыка Ада, демон-герой, эльфийка-философ, дварф-кулинар, призрак-аристократ, крысиный профсоюз, магический зверь, маленький дракон и хозяйка с договорной силой. Исторический момент.

— Ты всё записываешь? — спросила я, когда он проходил мимо.

— Всё. — Он поднял на меня глаза, и в его пустых глазницах я увидела отблеск пламени из камина. — Для потомков. Чтобы знали, как это было.

— А если потомки не поверят?

— Приложу фотографии. — Он показал мне магический фотоаппарат, который я раньше у него не видела. — Лилит научила. Говорит, это называется «прогресс». Я не совсем понимаю, что это значит, но мне нравится.

— Прогресс, — повторила я, улыбнувшись.

Агафья парила под потолком, вязала огромный свитер — я уже давно заметила, что она вяжет постоянно, но свитер никогда не кончался, и поглядывала на всех с материнской гордостью. Её призрачное лицо, обычно спокойное и отстранённое, сегодня светилось — насколько может светиться существо, которое давно перестало быть живым.

— Хорошо-то как, — приговаривала она, перебирая спицы. — Все вместе. Все свои. Никто не ссорится. Даже крысы.

Крысы и правда не ссорились. Они сидели в углу, отдельной компанией, и торжественно поедали свой ужин. Разрушитель, восседая на специально принесённой подушке, произносил тосты с такой важностью, что любой политик позавидовал бы:

— За хозяйку! — провозглашал он, поднимая крошечную рюмку, которую держал в лапках. — За договорную силу! За то, чтобы в нашем доме всегда был мир, а если не мир, то хотя бы интересно!

Лилит снимала всё на телефон, прыгая вокруг стола и комментируя в объектив: