Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 27 – Ри Даль

— Слышу! — выдохнула я с силой.

Девчонки все, как одна, вздрогнули.

— Что?.. Что слышишь?.. — проблеяла Настенька дрожащим голоском.

— Голоса! — объявила я и широко распахнула глаза, верно убедившись все остальные тоже уже не удержались от того, чтобы посмотреть. Но я глядела в какую-то неопределённую точку в пространстве и почти не двигалась. — Голоса умерших! Они говорят со мной!

— А что говорят? Что?.. — молящим шёпотом спросила Катя.

— Говорят, меж нами есть самая скверная грешница. Такая, что они не в силах прийти сюда.

— Ну, как же? — усмехнулась Варя. — Знаем мы эту грешницу…

Но не успела она договорить, как я с безумным лицом ткнула в неё пальцем:

— Ты! — почти заорала ей в лицо.

Девчонки разом отшатнулись.

— Ты! — продолжила я. — Ты грех носишь великий!

— Й-я?.. — заикнулась от испуга Голицына.

— О, да! — провозгласила я, держа глаза настолько широко распахнутыми, что они аж заслезились. — Ты скрываешь непотребство! Что даже покойные тебя сторонятся!

Одновременно я заметила, как другие девчонки стали медленно-медленно отползать от Вари, словно она была заразной.

— Да помилуйте, какое же непотребство?.. — растерялась она. Но затем собралась: — Всё это ложь!..

Я не дала ей долго горланить и перебила:

— Требуется искупить твой грех! Немедля!

— Да в чём же мой грех? — видя, как остальные шарахаются от неё, и Варя фактически остаётся одна, она засуетилась. — Нечего тут напраслину на меня наводить! Раз не можешь сказать, в чём мой грех, то и нет никакого греха!

— Анечка, в чём же грех?.. — тихо спросила Мари.

— Не могу… — я замотала головой, будто и у меня случился «припадок медиума». — Не могу…

— Вот! И всё доказательство! — обрадовалась Голицына. — Выдумывает она всё!..

Девчонки в ужасе переводили взгляды с Вари на меня и обратно. Они явно не знали, кому верить, но вставать на защиту Голицыной что-то никто не торопился. И, кажется, дальше остальных отсела её закадычная подружуля.

— Нечего ей верить! Бредни несёт! — отчаянно оправдывалась Варя.

И тут я поняла, что настал мой звёздный час:

— Книга! — объявила, всё ещё находясь в «трансе». — Чёрная книга, что источает чёрную ауру!

— Какая книга?.. — упавшим голосом проблеяла Голицына, вмиг побледнев.

— Проклятая книга, — закончила я свой вердикт.

— Нету никакой книги… — прошептала Варя и, чуть помедлив, бросилась к своей кровати.

Однако она не успела. Ростовцева уже неслась впереди вместе с несколькими другими девочками. Кто-то оттолкнул Голицыну. Я не успела заметить, кто именно, но не удивлюсь, если это была всё та же Катя.

— Девочки, милые! Христом-Богом клянусь! Нет у меня ничего! — бросила им вслед распластавшаяся на полу Голицына.

Но её уже никто не слышал. Меньше чем через минуту, одна из гимназисток победно подняла над головой книгу, найти которую теперь оказалось проще простого.

— Девочки! Миленькие! Родненькие! — Варя завывала посреди комнаты, уже почти потеряв контроль над собой. Надменная маска слетела с неё, и теперь на неё жалко было смотреть.

Впрочем, никакой жалости я не испытывала. Уж скорее я испытывала гордость. За себя. Всё-таки не зря когда-то ходила в студенческий драмкружок. Вот и пригодились актёрские навыки.

— Не моё это! Не моё! — бесконечно оправдывалась Голицына.