Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 108 – Ри Даль

Господи, неужели всё это происходит со мной? Неужели всё это — моё?..

Я обернулась через плечо и окинула взором сидящих гостей. Все они смотрели на сцену, не отрываясь. Мой взор остановился на княгине Куракиной — она тоже зачарованно следила за выступлением. Затем на секунду задержался на лице моего батюшки — Сергее Степановиче Некрасове. Ему стало заметно лучше в последнее время, и он всё-таки сумел выбраться в гости. Потом встретилась глазами с тётушкой — Юлией Степановной. Именно после её письма, казалось, рухнула моя жизнь, причём рухнула в прямом смысле слова. Но там, где заканчивается что-то одно, непременно начинается другое. Продолжение этой истории оказалось более счастливым, чем кто-либо мог себе представить. Тётушка улыбнулась и украдкой перекрестила меня.

— Тихая ночь, дивная ночь!.. — раздавалось со сцены.

Мелодия лилась и обволакивала наши сердца, наши души. Это было воистину волшебное мгновение чистой любви.

Как только Мари закончила играть, зал взорвался аплодисментами. Пришлось ненадолго разнять наши руки с Алексеем Дмитриевичем, но только для того, чтобы воздать должное нашим маленьким восхитительным дарованием.

Внезапно, когда аплодисменты ещё не стихли, Скавронский наклонился ко мне и прошептал:

— Я люблю тебя, Анна.

— Я люблю тебя, Алексей, — прошептала в ответ.

— Ты сделала меня счастливым.

Я качнула головой:

— Это ты делаешь счастливой меня и Мари. Каждый день.

— И я готов продолжать столько, сколько у меня хватит сил.

— Надеюсь, у тебя хватит сил на ещё одного человека? — вдруг вырвалось у меня, хотя я не хотела сообщать графу об этом именно так.

Он понял не сразу мою реплику, его лицо застыло в нерешительной улыбке. Тут подбежала Мари, и нам пришлось прервать разговор.

— У меня получилось! — воскликнула малышка. — У меня получилось, мама!

После собственных слов она замерла и смутилась. Глаза забегали, словно Мари произнесла бранное слово. Но на самом деле она произнесла лучшее слово на свете!

— У тебя получилось, доченька, — ответила я и всё-таки не смогла сдержать слёз. Одна слезинка покатилась по щеке. Я крепко-крепко обняла Мари: — Ты была восхитительна, моя родная.

— Мама… — шепнула она мне в шею.

Тут нас неожиданно отвлёк хор людских голосов:

— Браво! Бис! Бис! — зрители просили повторить номер.

Я глянула Мари — она была растерянной и тоже боролась со слезами, словно все силы уже покинули её.

— Сыграешь ещё разок, милая? — спросила я.

Мари кивнула и произнесла:

— Только вместе с тобой.

— Конечно… — я просто не поверила своим ушам, но взяла её за руку, и мы вместе пошли к роялю.

Сели рядом. Прежде чем начать играть, я повернулась к графу, и по глазам его поняла, что он уже осознал новость. На его ресницах застыли так и невыплаканные слёзы счастья.

В четыре руки мы с Мари принялись играть. Снова полилась та же мелодия, только ещё богаче и насыщеннее. Сашка запел:

— Тихая ночь, дивная ночь!..

Через секунду уже весь зал подхватил:

— Светлый луч над Вифлеемом горит, светом любви озаряя весь мир…