Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 105 – Ри Даль

Обратно в дом мы вернулись, когда всё семейство Куракиных вновь собралось в гостиной в полном составе. Скавронский вошёл вместе со мной, держа меня за руку. Куракины глянули на нас, и всё стало понятно без особых объяснений. Тем не менее, Алексей Дмитриевич решил сделать официальное заявление за ужином.

— Основные строительные работы нового дома, полагаю, будут завершены к середине лета.

— Уже так скоро? — удивилась Юлия Матвеевна, жена Михаила Евгеньевича.

— Я сделал всё необходимое, чтобы не затягивать данный процесс. Мне больше не хотелось бы вас стеснять, — сказал Скавронский.

— Вы нас нисколько не стесняете, Алексей Дмитриевич, — улыбнулся князь Куракин. — Однако по-прежнему удивлён, что вы стали отстраиваться на другом месте.

— Новое место — знаменье новой жизни, — ответил граф и снова при всех взял меня за руку. — Я собираюсь не только заново обустроиться, но и начать новую главу своей судьбы. Вместе с Анной Сергеевной.

За столом на пару секунд воцарилось молчание. Мари оторвалась от тарелки и глянула на отца вопросительно.

— Я рада, что вы наконец это озвучили, — прервала молчание Анастасия Демидовна. — Что ж, всё, что могу сказать по сему поводу, — будьте счастливы.

— Папа… — обронила Мари. — Мы… уезжаем?

— Месяца через два или три, дорогая.

— Но… — Мари тут покосилась на Сашку, и я вдруг осознала, с чем на самом деле связано её беспокойство. Она волновалась вовсе не о том, о чём я подумала изначально. А прозорливость княгини в который раз получила подтверждение.

— Не переживай, милая, — улыбнулась ей через стол Анастасия Демидовна, — я вместе с внуками буду часто навещать вас. Если, конечно, твой отец не против.

— Мой дом — ваш дом, — ответил граф. — Мы будем жить в том самом доме, который тебе так понравился.

Мари посмотрела на отца, затем на меня, а после снова на графа:

— И Анна Сергеевна… вы?..

— Мы сочетаемся браком, — объяснил Скавронский.

Мари молчала. И все, кажется, только и ждали её ответа. По крайней мере, я его очень ждала и до сих пор не знала, как девочка отреагирует на событие. Конечно, она знала, что так будет, но после той ночи, когда она сбежала, мы с ней больше не заговаривали о дальнейших перспективах, да и вообще старались поменьше поднимать сложные вопросы.

Может, было бы лучше, если мы с Алексеем Дмитриевичем поговорили с ней наедине, с глазу на глаз, но Скавронскому хотелось поставить решающую точку — полностью официальную и неоспоримую. Его положение обязывало действовать осмотрительно, но в то же время в решительный момент делать уверенный рывок без права на отступление. Полагаю, граф счёл, что сейчас именно такой момент.

— Я… — проронила Мари осторожно. — Я очень рада за вас, папа, — сказала она.

Потом встала из-за стола, подошла к отцу и обняла его, затем меня. Я заметила, как Юлия Матвеевна украдкой утирает слезу, а Анастасия Демидовна только улыбается, мягко и покровительственно.

Новое приволжское имение Скавронских, Казанская губерния, 25 декабря, 1891 г.

—

— Мари, ты точно уверена? — мягко спросила я, проводя рукой по уложенным в аккуратную причёску волосам маленькой графини.

Причёска была уже на взрослый манер, да и платье для Рождественского вечера Мари выбрала «взрослого» фасона — никаких излишних рюшей, никаких наивных расцветок. Она захотела надеть синее одеяние — в тон моему и подходящее к её глазам.