Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 38 – Ри Даль

Трудно было сказать, насколько Алексей Дмитриевич удовлетворён моими познаниями. Но лично я нисколько не сомневалась, что выгляжу блестяще. Тут надо заметить, что все три языка за три века претерпели некоторые изменения. Это неизбежно, так как любой язык — это живая структура, которая постоянно трансформируется и преобразовывается. И всё же я была уверена в своих силах.

А вот в отличие от отца, эмоции Мари легко считывались: она откровенно скучала во время разговора. «Считала ворон» в окне, разглядывала рюши на своём платье, болтала ногами. В общем, всеми средствами демонстрировала, что не волнуют ни мои занятия в церковном хоре, ни вышивка, ни география, ни история. А глядела она меня так, что хотелось поёжится. Однако Мари и представить не могла, что не на ту напала — меня «волчьим взглядом» не проймёшь. Я много лет управлялась с оравой мальчишек, которые совсем не всегда вели себя воспитанно. Так что её игра в гляделки меня не тронула.

— Очень хорошо, — подытожил Алексей Дмитриевич первую часть нашего собеседования. Анна Сергеевна, могу ли я вас просить сыграть нам что-нибудь на ваш вкус? — он указал на рояль. — Мы с Мари с удовольствием послушаем.

— Разумеется, — согласилась я, хотя внутри всё похолодело.

Да, Анну Сергеевну обучали игре на музыкальных инструментах, в том числе на пианино. Но вот Анну Петровну, то есть меня, таким вещам НЕ обучали. Как и многие дети, я когда-то пробовала себя в музыкальной стезе, но и я, и мои родители быстро поняли, что великим музыкантом мне не стать. Да вообще никаким не стать, если уж на то пошло.

И зачем я заикнулась о таких умениях?.. Наверное, потому что рассчитывала, что проверять меня в этом смысле не будут. Засада, конечно…

На нетвёрдых ногах подошла к инструменту. Старалась я держаться уверенно, но внутри никакой уверенностью и не пахло. Аккуратно разместилась на деревянном табурете. Граф терпеливо ждал, непрестанно следя за мной. Мари тем временем блуждала взглядом по комнате в ожидании, когда ж это всё закончится. И если я сейчас сплохую, что весь вероятно, закончится это всё быстро.

На всякий случай коротко помолилась. Вряд ли бы это помогло, но и вряд ли навредила. Занесла пальцы над клавишами и…

Обернулась к Скавронскому:

— Что вы предпочитаете?

— На ваше усмотрение, — с нажимом повторил граф.

— Да-да, — я натянула улыбку и возвратилась глазами к роялю.

Ну, и что мне делать?..

— Если вас не затруднит, — сказал вдруг Алексей Дмитриевич, — исполните, пожалуйста «Grande valse brillante».

— Непременно, — с той же натянутой улыбкой согласилась я и, кажется, покрылась холодной испариной.

«Grande valse brillante»? Серьёзно?! Да я в душе не представляла, что это такое!

Господи, помоги мне…

Сделала глубокий вдох, уставилась невидящим взглядом на чёрно-белую дорожку клавиш.

— Какие-то затруднения? — мягко поинтересовался Скавронский.

— Нет-нет, — откровенно солгала я.

— В таком случае мы все внимание.

Тут что-то грохнуло на пол. Я обернулась, действительно испугавшись. Оказалось, маленькая графиня уронила со столика какую-то статуэтку. Предмет, естественно, разбился. Алексей Дмитриевич смерил дочь строгим взглядом, на что Мари лишь невинно похлопала глазами.

— Прошу прощения, папа, — изрекла она без капли сожаления.