Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 60 – Ри Даль

Самое важное, что эффект от моих занятий был. Это видел также Алексей Дмитриевич. Он не всегда понимал, что и почему я делаю (я и сама порой не понимала до конца), просто отмечал результаты Мари и старался способствовать в тех моментах, о которых я его просила. Хотя старалась не тревожить его слишком часто. У графа имелись и свои дела.

Минимум раз в неделю он куда-то надолго уезжал. Обычно с утра и возвращался под вечер. Иной раз сильно уставший и без настроения. Скавронский ничего не рассказывал об этих поездках, а я не решалась спросить напрямую.

Но в один день всё-таки не утерпела.

Мы с Мари вечером повторяли неправильные немецкие глаголы. Этот язык ей давался намного хуже французского, особенно в произношении, которое буквально сводило с ума мою подопечную. Она так и норовила произносить звук «р» на французский манер, а я её бесконечно поправляла. Про неправильные глаголы в немецком вообще лучше промолчу. Мари согласилась их повторить лишь на условии её любимые пирожные непременно подадут к ужину. Я решила, что готова пойти на такие уступки ради гранита науки.

С улицы донеслись звуки подъехавшего экипажа. Конечно, я знала, кто прибыл, но всё равно не удержалась от того, чтобы глянуть в окно. Мари тотчас очутилась рядом.

— Папа опять сегодня будет грустный, — заключила девочка, увидев выходящего из кареты графа.

— Думаю, он просто устал за весь день, — попыталась я найти какое-нибудь объяснение.

Мари посмотрела на меня тем недетским взором, который как бы говорил, что неё имеется своё мнение на данный счёт, и я поступаю глупо, стремясь её переубедить.

Вскоре Алексей Дмитриевич заглянул в нашу комнату с целью поздороваться. Он всегда так делал, соблюдая этикет. Он вовсе не намеревался мешать нашим занятиям. Но почему-то в этот вечер его чуть осунувшийся вид особенно встревожил меня.

Граф пожелал нам доброго вечера, осведомился всё ли у нас хорошо и тут же исчез по другую сторону двери.

— Мари, повтори ещё раз самостоятельно глаголы sehen и schreiben. И так, чтобы я тебя слышала. Я выйду на минуточку.

Она скривила губы, но возражать не стала. Видимо, ценность пирожных за последние дни резко возросла для неё.

Я поспешила за графом и нагнала его уже в коридоре.

— Алексей Дмитриевич…

Он повернулся:

— Да, Анна Сергеевна? Что-то случилось?

— Нет-нет, — быстро пояснила я. — Мне просто показалось, вы чем-то сильно обеспокоены. Решила узнать, не могу ли я вам чем-то помочь.

— А разве вы не заняты сейчас с Мари?

— Нам осталось заниматься полчаса. Но, быть может, стоит закончить чуть раньше…

— Что вы, Анна Сергеевна. Занимайтесь спокойно. Ваше беспокойство на мой счёт совершенно напрасно, — заверил Скавронский и вымучил усталую улыбку.

— Разве? — усомнилась я. — Хотите сказать, что мне показалось?

— Я хочу сказать… — он прервался и откашлялся. — Я хочу сказать, что вы прекрасно сегодня выглядите. Вам очень идут эти серьги.

Я инстинктивно коснулась мочек ушей. Эти серьги мне прислала моя тётушка Юлия Степановна. Они принадлежали моей матери — одно из немногих сокровищ, что оставались в семье Некрасовых. Тётушка сочла, что раз уж я теперь нахожусь не в Институте, то мне позволено носить украшения, и семейная реликвия будет кстати.

— Благодарю вас, граф. Мне крайне лестны ваши слова…