Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 63 – Ри Даль

— А это, — девочка показала на среднего снеговика, — это мама!

Скавронский перестал смеяться. Мне тоже стало неловко. Мари огляделась нас поочерёдно, не понимая такой реакции.

— Прекрасная семья, — сдавленно подытожил граф.

— А давайте играть в снежки! — предложила я, чтобы поскорее стереть неприятную паузу. — Алексей Дмитриевич, не откажете?

— Помилуйте, Анна Сергеевна, я не играл в снежки уже лет десять.

— Никогда не поздно вспомнить, — улыбнулась я.

— Папа! Ну, давай! — потребовала Мари. — Я хочу поиграть в снежки!

— Слышите, граф? Устами младенца глаголет истина.

Наши взгляды снова приковались друг к другу. Не знаю, что происходило со мной в тот чудесный морозный день, но казалось, словно на какие-то мгновения время останавливается, а сердце при этом начинает биться чаще. Я не понимала своих чувств. Точнее — не желала понимать.

Как я могла так бессовестно и наивно полагаться на них? У меня попросту не было права отдаваться на волю безрассудству и слепо идти за тем, о чём томилось моё сердце.

К несчастью, над чувствами мы не властны. Если эмоции порой нам и удаётся сдерживать, в чём давно и охотно преуспел Скавронский, то чувствами так поступить не получится. Они рождаются в нас, не спрашивая разрешения. И всё же я боролась с ними. Так было нужно. В первую очередь — для меня самой.

— Ну, что ж, в таком случае я буду оборонять левый фланг, а вы, Анна Сергеевна, вместе с Мари займёте правый, — наконец решил граф.

— Нет! — возразила Мари. — Я одна справлюсь! А вы идите обороняйтесь вместе!

— И ты не боишься? — удивилась я. — У нас ведь тактическое преимущество.

— Ни капли! — гордо заявила она.

— Анна Сергеевна, что вы там говорили про истину? — улыбнулся мне граф. — Готовы ли вы сразиться на моей стороне?

— Без всяких сомнений, — ответила я, ни на грамм не покривив душой.

Мы отправились на означенные позиции, и Мари, разумеется, не стала дожидаться нашей атаки, а напала первой.

— Так нечестно! — в шутку возмутилась я, когда мне в плечо прилетел первый снежок.

— Анна Сергеевна, я вас прикрою! — доблестно заявил Скавронский и тут же запустил снежком в Мари.

Думаю, он специально бросал мимо. Я тоже не старалась попасть. А вот Мари билась, что называется, не на жизнь, а на смерть. Завязалась перестрелка, во время которой снежные комья летали туда и обратно без остановки. Я раскраснелась уже от физических усилий. У Алексея Дмитриевича тоже загорелись щёки. От его обычной бледности не осталось и следа.

Я впервые видела графа настолько живым и беззаботным. Он словно вмиг превратился в юного мальчишку — даже внешне помолодел на добрый десяток лет. И я не смогла не отметить, что стал ещё привлекательнее.

Скавронский на пару секунд замешкался, снова перехватив мой взгляд. И ему тотчас прилетело снегом в висок. Мари захохотала. Я тоже не сдержала смех.

— Ну, берегись! — изобразил ярость граф и сгрёб побольше снега в ладони.

Я видела его точно в замедленной съёмке — как он грациозно двигается, как ловко и уверено его пальцы превращают белую массу в метательное орудие, как сверкают его голубые глаза, отражая снежный блеск.

— Получай! — Алесей Дмитриевич запустил свой огромный снежок в сторону Мари.

Девочка без труда увернулась от атаки — её не зацепило, но она вдруг упала и не поднялась сразу.