Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 77 – Ри Даль

— Я считаю, — сказал вдруг Скавронский, перебив мои мысли, — что бороться необходимо мне, а не вам, Анна Сергеевна, — заявил он твёрдо и уверенно. — Моя вина, что поставил вас в столь щекотливое положение, и себе я этого никогда не прощу. Но в моих силах завершить то, что начал. И я не отступлюсь. Ни от своего решения о разводе, ни от вас. Я приложу все усилия, чтобы данная ситуация разрешилась скорейшим образом. Но до этого момента прошу вас, Анна Сергеевна, лишь о снисхождении и терпении.

Я помолчала, собираясь с мыслями и духом, а затем спросила:

— У вас ко мне всё, Ваше Сиятельство?

— Всё, — подтвердил Скавронский. — Доброй вам ночи, сударыня.

— Доброй ночи, граф.

Он постоял ещё с мгновение. Но я осталась непреклонна и не двинулась с места. После чего Алексей Дмириевич покинул мою спальню, закрыв за собой дверь.

Эта ночь была отнюдь недоброй и вообще ужасающей. Я почти не сомкнула глаз, которые выплакала досуха, пока не закончились силы, а вместе с ними и слёзы, чтобы продолжить рыдания. Только под утро кое-как заставила взять себя в руки. Личные трагедии не должны помешать важному событию в жизни Мари. Я нужна была маленькой графине, пускай даже её родная мать внезапно одумалась и возвратилась в семейное гнездо, Ольга Михайловна понятия не имела, как обращаться с собственной дочерью.

В чём я дополнительно убедилась, спустившись утром в гостиную. Мари я не нашла в её спальне, зато застала тут — после матери, которая уже сидела на диване с бокалом в руках. Что-то мне подсказывало, что бокал этот был уже не первым.

— Марфуша! Ещё бутылочку! — скомандовала графиня.

— Маман, сыграй мне на рояле, — просила тем временем Мари, глядя на родительницу, словно на божество.

— Чуть позже, дорогая. Марфуша! — снова громко позвала она. — Где эта неотёсанная старуха?

Через секунду в двери мимо меня влетела Марфа Васильевна. Очевидно, она бежала из погреба, который находился в дальней части имения, и очень торопилась, потому у пожилой женщины сбилось дыхание. Ключница тут же наполнила опустевший бокал графине и собиралась уйти.

— Подай мне закусок, — приказала Ольга Михайловна. — Икры. И побыстрее.

— Конечно, Ольга Михайловна, — откликнулась служанка и снова побежала исполнять веленное.

— Надо бы её уволить, — заключила графиня, как только Марфа Васильевна скрылась из виду. — Старые и нерасторопные мне тут ни к чему.

— Позвольте заметить, — сказала я предельно спокойным голосом, — что Марфа Васильевна служит в имении графа верой и правдой вот уже два десятка лет.

— Мне совершенно безразлично, кто и сколько служит, — возразила Ольга Михайловна. — Я смотрю лишь на факты. И, кстати, вот этот портрет надо бы заменить, — она вскинула бокалом в сторону картины над камином, где были изображены Скавронский вместе с дочерью. — Ужасная работа. Абсолютно дилетантская. У моего мужа отвратительный вкус на живопись.

При этих словах Скавронский не заставил себя долго ждать. Я заметила, что он уже в дорожном наряде, хотя семья ещё даже не завтракала. Впрочем, кое-кому это не мешало уже вовсю лакать вторую бутылку.

— О, мон шери! — обрадовалась графиня. — А я как раз говорила о том, что нам срочно нужен новый семейный портрет! Будь добр, немедленно закажи живописца! У меня есть одно великолепное платье, которое весьма подойдёт к цвету твоих глаз!