Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 79 – Ри Даль

— Тебе очень идёт, Мари, — через силу ответила я.

— Mon Dieu! Quelle splendeur ineffable! («Бог мой! Какая невероятная красота!» — франц.) — раздалось позади.

Я оглянулась. Скавронская стояла в дверях, как бы изящно придерживаясь за косяк, чтобы не упасть. Со времени её недолго пребывания в поместье погреб уже успел прилично опустеть.

— Моя прекрасная дочь! — торжественно взвыла графиня. — Тебе обеспечено всё внимание общества!

Тут уж трудно было поспорить. Вне всяких сомнений, не заметить Мари в этом кошмарном платье было просто невозможно.

— Идём скорее, — Ольга Михайловна схватила девочку за руку. — Ты ведь уже умеешь танцевать? Я преподам тебе урок танцев!

— Прошу прощения, — вмешалась я, — было бы лучше повторить репертуар для выступления за роялем…

— Я лучше знаю, что нужно моей дочери! — огрызнулась графиня.

Она утащила Мари прочь. Та оглянулась на меня в дверях, и я выдавила из себя ободряющую улыбку. Меж тем сердце моё колотилось где-то под горлом: я видела, насколько неуютно и неуверенно чувствует себя девочка. Конечно, она очень старалась угодить матери — её можно было понять, но вместе с тем сама Мари терялась в этом сплошном фейерверке эмоций.

А может, мне просто хотелось так думать? Может, на самом деле всё было в полном порядке, и Мари ощущала настоящее счастье?..

Ведь она улыбалась, когда бросала обожающие взгляды на мать, она стремилась к тому, чтобы очутиться рядом с ней, завладеть её вниманием и расположением. Она тянулась изо всех сил к своей, казалось бы, утерянной мечте о маме…

Я не имела права лишать девочку этой долгожданной награды, этой близости, о которой она грезила. Родная мать, какой бы ни была, в глазах ребёнка — почти божество. И как бы мне ни хотелось стать для Мари той, кого она однажды сможет назвать мамой, способствовать её разлучению с Ольгой Михайловной, я не могла. Это было бы жестоко, бесчеловечно, подло.

Оставалось только принять, как данность, что ситуация изменилась, теперь что-то может пойти не по плану, не так, как я хочу, но, возможно, так, как будет лучше для Мари? Ведь это ей решать, какую жизнь прожить — как с платьем…

Я вздохнула и пошла в гостиную, надеясь застать графиню с дочерью за роялем. Однако, проходя мимо будуара, поняла, что до рояля они так и не дошли.

— Allons! Tournez! Plus vite! Plus vite! — командовала Скавронская, кружа Мари в танцевальном па. — Ne faites pas attendre votre cavalier! («Вот так! Поворот! Живее! Живее! Не заставляй кавалера ждать!» — франц.)

Мари сделала оборот, споткнулась о длинный подол платья. Я машинально бросилась к ней, но Ольга Михайловна умудрилась всё-таки подоспеть и подхватить девочку. А я так и не вошла в будуар, застыв перед открытой дверью.

— Какая ты неуклюжая, — отчитала малышку Ольга Михайловна. — Сразу видно, что отец так ничему тебя и не научил. Разумеется, ему ведь есть дело только до себя!

— Маман, я попробую ещё раз, — взмолилась Мари.

Графиня смягчилась и кивнула:

— Хорошо. Но в этот раз будь внимательнее. И-и, р-раз!..

Я отошла входа в будуар и двинулась дальше. В груди клокотало, а голова начинала раскалываться. По дороге машинально бросила взгляд на часы — уже половина пятого. Пора и самой привести себя в порядок.

Впрочем, у меня сборы много времени не отнимали. Ещё осталось около часа, когда я вошла в залу, куда с минуту на минуту уже могли прибыть гости. Ни Мари, ни Ольги Михайловны не было. Только слуги суетились, готовя столы с угощениями. Да и Скавронский ещё не появился…