Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 94 – Ри Даль

Графиня, может, поступила по-своему мудро. Однако мудрость эта граничила с жестокостью, холодным расчётом и откровенным бессердечием по отношению к собственной дочери.

Моя милая, бедная Мари!.. Сердце в моей груди разрывалось от жалости, боли, гнева и обиды за неё! Она и так прошла через ад нелюбви, уже была подвергнута страданиям от действий матери, а сейчас… сейчас её попросту раздавили и уничтожили. И это снова сделала её непутёвая мать.

Я не знала, как помочь, какой выход найти, как правильно поступить. Давно нужно было прервать беседу, объяснить ситуацию, увести девочку подальше от ссорящихся родителей. Почему я не поступила так?.. Потому что и в самых жестоких мыслях не предполагала, чем обернётся этот разговор. А ещё потому, что сама хотела знать, что происходит между Скавронскими. И последняя причина мало меня оправдывала. Совесть уже выла во мне белугой, а я оказалась абсолютно бессильной. Только молилась, чтобы граф и графиня поскорее покинули кабинет, тогда я потихоньку отведу Мари в её комнату, как-нибудь объясню, приласкаю её и пообещаю всё что угодно, лишь бы облегчить её страдания.

— Значит, решено, Ольга, — резюмировал граф и поднялся из-за стола. — На этом наш разговор окончен. Ты можешь уже собирать свои вещи. Я хочу, чтобы до вечера ты исчезла из этого дома.

— Сначала я хочу получить аванс, — без тени печали заявила графиня. — Мне нужны гарантии.

— Да как ты можешь?! — раздалось будто бы со всех сторон. Звонкий отчаянный голос прорезал тишину кабинета и пробрал до костей. Я даже не сразу поняла, что это кричит Мари. — Как ты можешь так со мной поступить?!

Я не успела её задержать. Девочка бросилась вперёд, вылетела из-за занавесок и за мгновение ока очутилась перед отцовским столом, прямо напротив матери. Скавронская глядела на дочь с открытым ртом. Глаза у графини расширились до предела.

А девочка меж тем продолжала кричать прямо ей в лицо:

— Ты негодяйка! Ты гнусная женщина! Правду о тебе говорят! Правду, что ты недостойная и… падшая!

— Мари… — выдохнула поражённая графиня.

— Мари! — граф бросился к дочери. На его лице отразился шок и неприкрытый испуг. Он мельком заметил меня, когда я также выскочила из своего укрытия. — Мари, как ты оказалась здесь?! Анна Сергеевна?!..

— Алексей Дмитриевич, простите, я всё объясню!

Мы выпаливали слова, перебивая друг друга. Но Мари ничего не слышала, ни на кого не обращала внимания. Она безжалостно приколачивала словами женщину, растерянно глядящую на неё. Графиня пребывала в ужасе, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что в этом ужасе не было главного — чувства вины.

— Ты злая! Жестокая! Бездушная! — вопила Мари отчаянно.

— Мари, как ты разговариваешь с матерью?! — взревела Ольга Михайловна.

— Ты мне больше не мать!!! — оглушительно закричала девочка и бросилась вон из кабинета.

— Мари! Мари! Мари!.. — мы окликали её один за другим.

Я понимала, что звать бесполезно, нужно немедля догнать несчастного покалеченного ангела, иначе быть беде. Я понеслась к двери, за которой секунду назад скрылась Мари, но меня перехватила за рукав платья графиня.

— Я требую объяснений! — зарычала Скавронская. — Ты, потаскуха, решила натравить на меня дочь?!

— Вы только что самолично продали собственную дочь!