Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 81 – Марика Полански

— Понятно. Значит, ты отказываешься? — Именно. — Упрямая дура, — он качнул головой и направился к двери. — Циничный негодяй, — отозвалась я ему в спину. Он остановился на пороге, но не обернулся. Пальцы сжали дверную ручку так, что та жалобно скрипнула. — Когда всё рухнет окончательно, — произнёс он тихо, — а это произойдёт, даже не сомневайся, — не приходи ко мне. Потому что я уже не протяну руку. Не во второй раз. — Ну прекрасно, — выдавила я, чувствуя, как перехватывает горло. — Я и не собиралась. Дверь закрылась за ним с глухим щелчком. Несколько секунд я стояла неподвижно, вслушиваясь в удаляющиеся тяжёлые шаги по коридору. Потом услышала, как хлопнула входная дверь внизу. Затем — цоканье копыт, удаляющихся по заснеженной мостовой. Только тогда я позволила себе рухнуть обратно в кресло. Глава 6.4 — Приехали, миледи! — Карл широко распахнул дверцу экипажа и выжидающе протянул мне руку. Несколько долгих секунд я боролась с неуверенностью и сопротивлением, охватившем меня. Где-то в глубине души всё ещё бурлил неприятный осадок после вчерашнего разговора, и то, что я собиралась сделать, виделось мне по меньшей мере преступлением. После того как Рэйвен уехал, меня пробрала дрожь. То ли от ярости, то ли от страха, то ли от того и другого сразу — поди разбери! Обхватив плечи руками, я зажмурилась. — Идиотка! — Обхватив плечи руками, я зажмурилась. — Упрямая, гордая идиотка. Рэйвен предложил выход. Работу, деньги, стабильность. Всё, что мне было нужно в тот момент. Но я отказалась из принципа и из страха снова оказаться в зависимости от него. «Но разве ты уже не в зависимости? — ядовито прошептал внутренний голос. — Разве попечительство — это не зависимость? То, что ты ещё не плясала под дудку ван Кастера, это не твоя заслуга, а его недоработка». Или его порядочность, мать её! Великодушие честного дракона по отношению к особо сомнительной репутации. Как бы мне ни хотелось демонизировать Рэйвена за все его предыдущие прегрешения, но сейчас он повёл себя благородно. И это цепляло и уязвляло ещё больше, чем любая изощрённая насмешка. Судорожно вдохнув, я медленно выдохнула и открыла глаза. На столике по-прежнему лежал контракт. Я была готова побиться об заклад, что, уходя, Рэйвен специально оставил его. Бумага тихо зашелестела под моими пальцами. Прописанные условия оказались действительно щедрыми. Условия действительно были щедрыми. Жалованье в две тысячи сорренов в месяц — больше, чем я зарабатывала в лучшие времена салона. Кабинет, оборудованный всем необходимым. Официальный статус магического консультанта крупнейшей судоходной компании Норстрии. И в самом низу, мелким шрифтом: «Срок контракта — один год. С правом расторжения в любой момент по инициативе одной из сторон». Я перечитала эту строчку дважды, не веря глазам. Всего один год. Это не вечная кабала, а всего год. За это время я смогу накопить достаточно, чтобы переждать бурю. Тогда салон не загнётся окончательно, и мне не придётся распускать слуг или продавать последнее. Но тогда я снова окажусь в его руках и снова буду ему должна. Перед глазами встал образ печальной Лили на снимке в статье. А вслед за этим память услужливо напомнило о треснувшем зеркале.

Всего этого могло бы и не быть, не прими я тогда помощь от Рэйвена в открытии салона. Я отбросила контракт на столик, словно он обжёг пальцы. — Гордость — штука забавная, — донеслось из угла. Ха-Арус материализовался из тени, присев на корточки возле камина. — Она согревает душу, когда всё остальное рушится. Но вот только сытости она не приносит. Как и денег на оплату счетов. — Заткнись. — Не заткнусь, — он покачал головой. — Я наблюдаю за твоей медленным разложением уже который день. И знаешь, что самое печальное? Ты даже не пытаешься бороться. Ты просто сидишь и ждёшь, пока всё развалится само собой. — Я борюсь! — вспыхнула я. — Правда? — Он округлил глаза и вывернул голову в своей привычной манере подбородком кверху, лбом вниз. — И как именно? Делаешь вид, что постановление Теплтон тебя не волнует? Считаешь убытки и прикидываешь, на чём бы ещё сэкономить? Отказываешься от помощи единственного, кто может реально что-то изменить? Он поднялся и подплыл ближе: — Это не борьба, моя дорогая. Это медленное самоубийство. Красивое, гордое, но самоубийство. Я встретилась с его взглядом — чёрным, бездонным, в котором плясали серебристые искры. — А что мне делать? — разозлилась я. — Скажи, раз ты такой умный. Что мне делать? Ха-Арус присел на корточки рядом с моим креслом. Ледяные пальцы легли на мою руку, сжимающую подлокотник. — Перестать бояться, — еле слышно проговорил он. — Перестать видеть в каждой протянутой руке ловушку. Иногда помощь — это просто помощь. Ничего больше. — Ты веришь в это? Он осклабился и фыркнул. — Разумеется, нет. Но ты — не я. У тебя ещё есть шанс не превратиться в циничное чудовище. К тому же я не готов делаться с тобой этим гордым званием. Оно моё по праву рождения. Он исчез, растворившись в воздухе. Я осталась одна в библиотеке с контрактом на столике и тяжестью выбора на плечах. Смотрела на контракт и понимала: выбора, по сути, нет. Гордость — это прекрасно. Но Ха-Арус был прав: она не оплатит счета, не прокормит слуг и не спасёт салон. А, значит, придётся наступить себе на горло. — Миледи? Я тряхнула головой, сбрасывая воспоминания вчерашнего дня, схватила Карла за руку и выбралась из экипажа. Знакомое здание «Дракарион-Астер» высилось передо мной. Утреннее зимнее солнце пробивалось сквозь серые облака, ложась на запорошённые снегом крыши портовых складов бледными пятнами света. Я поправила перчатки, расправила плечи и направилась к входу, стараясь не хромать слишком заметно. Спина прямая, голова высоко, трость — лишь элегантный аксессуар, а не жизненная необходимость. Подписанный сегодня утром контракт лежал в ридикюле. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком: предательница. Предала свою гордость. Предала собственные принципы. Согласилась на помощь того, кого поклялась больше никогда не просить ни о чём. «Но зато я выживу, — успокаивала я себя. — Небольшая передышка, чтобы привести свои дела в порядок. Это того сто́ит». Я уже почти дошла до ступеней, ведущих к массивным дверям, когда из-за угла здания величественно выплыла фигура в тёмно-изумрудной пелерине с меховой оторочкой. Брианна Теплтон. Если боги решили испортить мне утро, то им это удалось с поистине извращённой фантазией.