Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 107 – Виктория Богачева

Зинаида вспыхнула. Несколько мгновений неподвижно стояла, будто прибитая. А потом резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

Я осталась на месте, чувствуя, как руку сводит судорога.

Только сейчас поняла, что все это время сжимала трость так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Неприятные встречи на Зинаиде не закончились. Стоило мне вернуться и переступить порог квартиры, как подскочила бледная, всполошенная Настасья.

— Барыня! К вам гость заезжал!

Кухарка словно поджидала меня под дверью последний час, чтобы вывалить новости, едва я войду в прихожую.

— Что за гость? — спросила настороженно, уже не ожидая от этого дня ничего хорошего.

— Богатый, красивый! Мужчина в летах, но выправка как у мальчика, — принялась рассказывать Настасья, помогая мне снять накидку. — Записку вам оставил, вот.

Я бросила быстрый взгляд на столик для визиток и почувствовала, как внутри все сжалось от напряжения. К счастью, нового черного квадрата я не увидела. Взяла аккуратно сложенный прямоугольник, на который указывала Настасья, и спустя мгновение привалилась к стене, потому что резко задрожали ноги.

«Нужно увидеться. Снял нумера в «Наполеоне». Приезжай как сможешь. ИГБ».

Иван Григорьевич Барщевский.

— Барыня, барыня, вам плохо?! — затрясла меня Настасья. — Побледнели-то как...

На шум в прихожей появился и Миша.

— Ольга Павловна? — позвал тихо.

Усилием воли я взяла себя в руки.

— Д-да, — от волнения зуб на зуб не попадал, и я начала заикаться. — Я уеду сейчас. Вернусь поздно.

— Как поздно?! — всплеснув руками, ахнула Настасья. — Не положено вам поздно возвращаться, себя блюсти нужно...

Я закрыла глаза на ее причитания, выхватила пальто и вышла в парадную. Спешила как могла, пока спускалась по лестнице, но с тростью было не так-то легко ходить быстро. Швейцар внизу встретил меня удивленным взглядом.

— Забыли что-то, Ольга Павловна?

— Да-да, забыла, — кивнула рассеянно, потому как мыслями была далеко.

Как назло, долго не могла поймать извозчика, и вся извелась, пока прокручивала в голове один-единственный вопрос: зачем Иван Григорьевич приехал в Петербург и просил о встрече?.. Дурное предчувствие снедало меня, вызывая тошноту. Пришлось прижать к животу локоть, чтобы унять ее, но изматывающее, сосущее ощущение под ложечкой никуда не уходило. Казалось, раз за разом я шагаю в пропасть и падаю, падаю, падаю.

Наконец, спустя четверть часа томительного ожидания, извозчик был найден. Пока ехала к гостинице «Наполеон», смогла немного успокоиться, и потому в роскошное даже с виду здание я вошла, расправив плечи. Еще бы от трости поскорее избавиться...

Двери гостиницы распахнулись с легким скрипом, и я сразу оказалась внутри — в просторном, ярко освещенном вестибюле. Под ногами пружинил ковер с восточным узором, стены были обшиты панелями из темного дуба. Не успела я стянуть перчатки, как ко мне, буквально вынырнув из боковой стойки, подскочил метрдотель.

— Чем могу служить, сударыня?

— У меня назначена встреча с князем Барщевским, — отозвалась я.

Он кивнул и без лишних вопросов жестом пригласил следовать за ним.

Метрдотель проводил меня вглубь здания, в ресторан. Его стены украшали зеркала в тяжелых, золочёных рамах и резные панели, и в просторном помещении было светло, почти как днем. Небольшие, круглые столы укрывали белоснежные, туго накрахмаленные скатерти. На каждом стояла посуда из тончайшего фарфора, высокие бокалы с узкими ножками, лежали серебряные приборы и салфетки, свернутые в мудреные фигурки.