Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 128 – Виктория Богачева

— Это правда. Когда мне подбросили визитку с черным квадратом, я пролистала все подшивки газет за последние годы. И удивилась, когда не нашла ничего о процессе над Засулич*. Я как раз тогда искала любые сведения о народовольцах.

— А его не было, — светло улыбнулась Варвара. — Ни убийства, ни процесса. И сейчас Император всерьез изучает проект Конституции и намеревается принять ее в скором времени.

— Конституции?..

— Это величайший секрет и строжайшая тайна. Ты первая, с кем я об этом говорю. Не знает почти никто.

— Но выходит, история и впрямь меняется? Другие события, другие ответвления.

— Уже не знаю, — она горько покачала головой. — Эта стрельба... Боюсь, она изменит все. Представляешь, что творится сейчас во дворце? Кто и что нашептывает Государю? Георгий уже какой день пытается добиться высочайшей аудиенции, но тщетно.

Я мысленно застонала.

— Нужно было доложить на Зинаиду при первой же возможности...

— Не думаю, что это многое изменило бы. Не она, так другая, — Варвара пожала плечами. — Ладно. Довольно на сегодня тягостных разговоров. Забудем про Конституцию и судьбы мира. Сосредоточимся на том, чтобы помочь тебе.

На следующее утро газеты отличились очередным пасквилем. На сей раз прошлись не только по мне, но еще и по Варваре, баронессе Энгельгардт, Марии Васильевне Трубниковой и даже захватили нескольких мужчин, которые, как я поняла из статьи, активно поддерживали все начинания в женском образовании. Их назвали лоббистами, которые сидели под каблуком у своих жен.

Упоминание Варвары взбесило князя Хованского необычайно. Поскольку доктор разрешил мне вставать, а я сама была твердо намерена на другой день вернуться к себе в квартиру, то дольше отлеживаться не было смысла. Следовало давать телу постепенную нагрузку, и поэтому, одевшись с помощью сестры Марфы, я решила выйти к завтраку.

И невольно застала в коридоре разгар бурного обсуждения мужа и жены.

— ... клянусь Богом, Варвара, я уничтожу эту паршивую газетенку вместе с редактором! — бушевал князь.

Княгиня говорила с ним спокойным, мягким голосом.

— Ты же знаешь, он протеже Победоносцева, милый. Ничего иного от них не ожидалось, мы знали, что так и будет, и были готовы...

— Готовы к тому, чтобы твое имя вывалили в грязи?! — вскинулся Георгий Александрович. — Нет, я решительно так это не оставлю. Они перешли черту, и я заставлю их пожалеть.

— Георгий, пожалуйста, если мы вступим с ними в публичную полемику, станет только хуже. Плевать, что печатают те, кто кормится с ладони Победоносцева. Главное, что думает Государь.

— Варвара, ты выкручиваешь мне руки... — грудной вздох князя заставил меня опомниться и ускорить шаг, потому как от бурных криков они перешли к нежности, а подслушивать подобное было бы верхом неприличия.

Их короткая беседа кольнула сердце сильнее, чем я могла предположить. Князь стоял за жену горой. Его фамилию ведь тоже трепали газетчики, называя Варвару полным титулом и упоминая факт замужества, но ему не было до этого дела. Все, что его волновало — имя жены и тот ушат помоев, который вылился на нее. Кажется, он поддерживал ее во всех начинаниях, какими бы безумными они ни являлись.

А женское образование относилось именно к таким...

Заниматься чем-либо, чувствуя за спиной сильную, безоговорочную поддержку гораздо проще. Я даже немного завидовала княгине Хованской.