Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 130 – Виктория Богачева

— Скажу вам без экивоков: мадемуазель Ильину нашли мертвой. Ее убили.

Поскольку я не привыкла обращаться к ней по фамилии, то потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о ком говорил Ростопчин.

— Зинаиду?.. — ахнула потрясенно. — Кто? Когда?..

Пропустив вопросы мимо ушей, он сурово уточнил.

— Вы же не покидали особняк Хованских, верно?

— Почему вы спрашиваете? Уже не меня ли подозреваете? — слетел с моих губ нервный смешок, который я резко оборвала, когда поняла, что на самом деле с них вполне могло статься.

— Точно не я, — отрезал Ростопчин.

Он был напряжен, это слышалось в его голосе, чувствовалось в резких, скупых движениях; в том, как он смотрел, как говорил. Всегда застегнутый на все пуговицы, он и нынче был предельно собран, и только пульсирующая жилка на шее выдавала все то, что копилось внутри.

— А те двое? — сглотнув, спросила я. — Которые были вместе с Зинаидой в университете?..

— По-прежнему скрываются.

Я тяжело вздохнула и здоровой рукой обняла себя за локоть. Внезапно мне стало холодно в этот теплый день на залитой солнцем веранде под шерстяным пледом.

— Как ваше плечо? — спросил Ростопчин тихо.

Его глаза неотрывно следили за каждым моим движением.

— Уже гораздо лучше, завтра я собираюсь вернуться домой.

— Вот это я предложил бы отсрочить.

— Что?.. — моргнув, я подняла на него потухший взгляд.

Горько подумать, еще каких-нибудь полчаса назад я размышляла об умиротворении и наслаждалась игрой лучей солнца, запутавшихся в кроне деревьев.

Теперь же...

— Вам лучше остаться здесь. В месте, где вы будете на виду у других людей. И где к вам будет нелегко подобраться.

Бесконечное мгновение я вглядывалась в строгие, серые глаза Ростопчина. Холодными назвать их не получалось, потому что в глубине бушевало яростное пламя.

— Почему? Мне что-то угрожает? Вы что-то знаете, но не говорите?

— Ольга Павловна, — с досадой поморщился он, — ради вас я уже нарушил одну присягу. Прошу, не заставляйте нарушать вторую. Вы можете мне довериться? Хотя бы раз?

Наверное, на моем лице что-то отразилось, потому что Ростопчин усмехнулся с горечью.

— Зачем мне вас обманывать? Я уже вверил вам свою судьбу.

Я проглотила все возражения, которые были готовы сорваться с языка.

— Дома меня ждет воспитанник. И кухарка Настасья. И я не знаю, могу ли обременять Хованских своим присутствием. Вы, верно, видели газетные статьи? Имя княгини уже полощут рядом с моим.

Ростопчин вновь поморщился, затем взглянул со странным выражением лица.

— Вас правда сейчас беспокоит сильнее всего судьба воспитанника?

Забывшись, я хотела пожать плечами и опомнилась, когда было уже поздно. Болезненная резь прострелила руку, и я тихо зашипела сквозь зубы.

— Конечно, меня беспокоит судьба Михаила. Я взяла на себя за него ответственность. У него никого нет.

— Мы устроим мальчика в гимназию, — пообещал он почти не раздумывая, и я усомнилась.

— Сейчас каникулы, — напомнила. — И у него нет никакого образования. Я планировала, что Миша будет держать экзамены...

— Я с этим разберусь, — коротко отмел Ростопчин мои возражения.

В носу защипало.

— Спасибо.

Тайный советник удивился.

— За что? — спросил он совершенно искренне.

— За хлопоты. Вы ведь совсем не обязаны мне помогать.

Он вновь взглянул на меня с тем странным выражением лица. Словно увидел что-то новое. То, что прежде не замечал.