Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 174 – Виктория Богачева

Я слушала его, затаив дыхание, боялась даже пошевелиться, и когда Ростопчин замолчал, почувствовала, что по телу дрожью прокатилось облегчение.

— Что с вами? — он встревожился, неверно истолковывал мою реакцию. — Мне не следовало заговаривать об этом. Я думал, что смогу что-то разузнать, но горькая правда состоит в том, что вы, Оленька, возможно, так никогда и не узнаете, кем были до того страшного дня.

От сочувствия в его словах мне сделалось стыдно и радостно одновременно. Александр искренне переживал из-за моей мнимой потери памяти, а я его обманывала, но как иначе?.. Поэтому я сделала то, что могла: склонилась к нему и горячо, крепко сжала его пальцы.

— Ничего страшного, я уже свыклась с этим, прошло ведь почти четыре года. Прошлое не так важно, когда есть будущее, — и улыбнулась, глядя ему в глаза.

Ростопчин с трудом сглотнул — я видела, как заходил, дернулся кадык — и обеими руками накрыл мои ладони. Он хотел что-то сказать, но я опередила.

— Только если вас не сильно будет смущать женщина без прошлого.

Он посмотрел на меня с укором и фыркнул.

— Вы не смущали меня, даже когда стояли у кафедры и наводили смуту всюду, где ни появлялись.

Услышав, я расхохоталась. Сейчас и впрямь забавно было вспоминать наши первые столкновения, словесные перепалки и непримиримые взгляды на жизнь и устройство общества. Как же все изменилось...

— Это останется между нами, и точка. Не думаю, что ваш добрый друг, князь Барщевский, решит признаться в служебном подлоге еще кому-то, кроме меня, — Ростопчин продолжал веселиться.

— Не думаю, — в тон ему отозвалась я.

Некоторое время мы молчали, не разжимая рук, а потом Александр вновь заговорил.

— Что касается Мещерина и мотивов, лежащих за его поступками...

Я удивилась, что он вернулся к глубоко неприятному обсуждению князя. Но была только рада, ведь наш разговор начался именно с этого.

— Князь всегда слыл... так скажем, не любителем женщин.

— Он их ненавидит, — не утерпела я.

Ростопчин бросил на меня многозначительный взгляд.

— Это верно, но я говорил скорее о плотских желаниях, — сказал совсем тихо и, кажется, слегка покраснел.

Вот оно что. Это многое объясняло в поведении Мещерина, а ведь еще в квартире меня заинтересовал обмен колкостями между князем и Александром, но я не придала должного значения одной реплике...

— Думаю, он вымещал на вас — и не только на вас — свою злобу и ненависть потому, что вы не боялись идти наперекор многим и не следовать правилам, установленным в обществе. А Мещерин всю жизнь занимался именно этим.

Договорив, Ростопчин облегченно выдохнул.

— В последний раз я обсуждаю с вами подобные вещи, мадам, — чопорно прибавил он.

Справившись с нахлынувшей на меня оторопью, я кивнула.

— Спасибо вам... я должна... должна была знать.

— Именно эта черта меня одновременно восхищает и раздражает в вас, — с ухмылкой поделился он, поглаживая мои ладони большими пальцами.

— О вас могу сказать ровно то же самое, господин Тайный советник, — сверкнула я дерзкой улыбкой и услышала в ответ сдержанный смешок.

Вскоре мы приехали к особняку Хованских. Второй экипаж, в котором находился Мещерин с сопровождающими, уже стоял напротив ворот. На половине пути к дому мы встретились с Георгием Александровичем, который торопливо шагал навстречу.