Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 175 – Виктория Богачева

— Боже мой! Что приключилось? — не постеснявшись, воскликнул он, когда разглядел Ростопчина. — Ольга Павловна! Как вы? — спросил, повернувшись ко мне.

В груди что-то ёкнуло из-за искренней заботы, прозвучавшей в его голосе. А от особняка к нам спешила уже Варвара.

Потом случилось многое.

Я осталась с княгиней, а мужчины вместе со вторым экипажем куда-то уехали. Я подозревала, что в Охранку или сразу в министерство. Все же им следовало спешить, потому что, как ни старайся, слухи все равно поползут, полностью избежать их нельзя.

А у меня, наконец, появилось время и возможность выдохнуть. Спокойно обо всем подумать, осмыслить случившееся, решить, что я буду делать дальше. Вместе с поимкой Мещерина прекратились газетные статьи, в которых полоскали мое имя. Как удивительно, не правда ли?

Но по-настоящему я изумилась, когда спустя несколько дней начали появляться сперва коротенькие, а затем уже обстоятельные заметки на целую полосу в мою поддержку. Прямо в них об этом не говорилось, но выбранный тон свидетельствовал именно об этом. Я подозревала сразу нескольких человек, что могли за ними стоять, но все и каждый упорно отрицали причастность. Поэтому я махнула рукой и решила, что буду наслаждаться.

Когда все немного улеглось, я перебралась в доходный дом. Конечно, Варвара уговаривала меня остаться, но я чувствовала, что должна уехать. И пусть в квартире после случившегося там было слегка неуютно находиться, мне было это нужно. Потому что как бы я ни полюбила особняк Хованских и их самих, все же он тяготил меня, напоминая о печальных обстоятельствах, которые привели меня в его стены.

Впрочем, и квартира в доходном доме была полна печальными воспоминаниями.

Получалось, следовало создать что-то новое.

Мишу, как и обещала, я забрала домой. Теперь он ходил в гимназию, но ночевал в своей комнате. Впрочем, учиться оставалось немного. Шла середина мая, уже вскоре начнутся летние каникулы.

Александр заезжал каждый день. Сразу после службы или поздним вечером, если был сильно занят. Мы ужинали все вместе, и даже Настасья со временем перестала ворчать, что я пускаю за стол «неженатого барина».

По выходным обязательно куда-нибудь выбирались: ходили в гости к Хованским; на благотворительные мероприятия, которые возобновила Варвара; в парк на пикник; в театр; на прогулку по набережной.

Я чувствовала себя почти счастливой, если бы не три «но». Судьба Мещерина не была окончательно решена, а Ростопчин с завидной стойкостью уклонялся от ответов. Я до сих пор находилась в подвешенном состоянии касательно будущего в университете или любом другом учебном заведении. И наши отношения с Александром находились в таком же подвешенном состоянии. Здесь уже я ничего не спрашивала, доверившись ему. Его матушка — ей с ней и разбираться.

А однажды, примерно спустя три недели после поимки Мещерина, на пороге квартиры я увидела гостя, которого никогда, никогда не ожидала встретить.

В дверях стоял профессор Лебедев.

— Сергей Федорович? — оторопело произнесла я.

Настолько удивилась, что даже не посторонилась, чтобы пропустить его. После стрельбы на лекции я получила лишь одну формальную записку из университета. В ней справлялись о моем здоровье, но личной подписи не было, лишь обратный адрес.