Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 55 – Виктория Богачева

Мы проговорили час, не меньше. Я всерьез начала раздумывать над тем, чтобы позвать всех девушек домой и продолжить обсуждение там за чаем, но быстро опомнилась. Дома меня уже дожидался ребенок, о котором следовало позаботиться. Поэтому наши посиделки пришлось прервать, но я сделала в памяти зарубку. Может быть, нам действительно не хватает клуба по интересам?..

Мы вышли в коридор все вместе, и пока слушательницы благодарили меня, я не сразу обратила внимание на мужскую фигуру в дальнем углу. А когда подняла взгляд, то изумилась.

Полковник Оболенский!

— Добрый день, Ольга Павловна, — он дождался, пока я останусь в одиночестве, и подошел.

Девушки, проходя мимо, чуть шеи не сворачивали, смотря ему вслед. Я же почувствовала неловкость. Казалось, он вторгся не на свою территорию. И тем самым на меня давил...

— Лев Васильевич, — я все же постаралась приветливо улыбнуться. — Какими судьбами?

Он вскинул брови, словно я сказала что-то смешное.

— Вас дожидаюсь. Трудно вас запиской поймать.

Это правда. Я с досадой закусила губу. После совместного посещения театра полковник трижды присылал мне визитки и просил о встрече. Дважды я оговаривалась учебой, а в последний раз и вовсе забыла ему ответить.

— Очень много дел в Университете, устаю, — я посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

Оболенский хмыкнул и провел ладонью по гладкому подбородку.

— Позвольте-ка, — он протянул руку, чтобы забрать накидку, которую я прижимала к груди, и помог мне ее надеть. — Раз уж нынче я вас дождался, довезу до дому. А там, может, и чаем напоите, — и полковник посмотрел на меня с выразительным намеком, который не предполагал отрицательный ответ.

Я незаметно закатила глаза и кивнула. Что же, полковник Оболенский, готовьтесь выдержать свой первый экзамен, как окажемся у меня в квартире.

Мы прошли по коридору и вышли в просторный холл. Ох, я совсем забыла о той позорной надписи, что красовалась на доске! Сердце забилось чуть чаще: не хотелось, чтобы Оболенский ее увидел. Неизвестно, что придет в его военную голову, вдруг решит стреляться за честь «дамы»?..

С настороженностью я обернулась и не сдержала облегченного вздоха. Надпись исчезла, последние завитушки как раз стирали с доски на моих глазах. Мы разминулись буквально на несколько минут.

— А этот щегол что здесь забыл?

Недовольное скрежетание Оболенского отвлекло меня от эйфории. Я обернулась к нему, подняв недоумевающий взгляд: полковник смотрел чуть в сторону, его лицо было искажено ненавистью и презрением. Я проследила за его взглядом, и второй раз за считаные минуты что-то внутри меня оборвалось. В паре шагов от доски с независимым, непринужденным видом стоял Тайный советник Ростопчин и без особого энтузиазма беседовал о чем-то с Вяземским.

«Боже мой, — взмолилась я, — пусть полковник говорил о Вяземском!»

Но везение уже покинуло меня.

— Вы о профессоре Вяземском? — с надеждой уточнила я.

Оболенский нахмурился и посмотрел на меня, будто я смолола величайшую глупость.

— Что? О каком Вяземском? — небрежно переспросил он. — Я о господине Трикстере.

— О ком? — удивилась я совершенно искренне, моргнув несколько раз.

Полковник с досадой покачал головой.

— То бишь, о господине Тайном советнике.

А больше я ничего спросить не успела, потому что Ростопчин уже нас заметил и теперь направлялся к нам. Скосив глаза, я увидела, что Оболенский шагнул ближе ко мне и даже плечо вперед выставил, словно пытался меня защитить.