Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 59 – Виктория Богачева

— Но я плохо себя вел, — сказал мальчик, повесив голову.

— Когда?..

— Когда попался на глаза вашему гостю... я не хотел, нечаянно вышло! — воскликнул он и сжал кулачки, вытянув руки вдоль тела. — Простите, барышня!

Ну вот опять. Вздохнув, я скользнула вдоль стены и опустилась в кресло, что стояло спинкой к окну.

— Ничего страшного не произошло, ты имеешь право ходить по квартире, коль скоро здесь живешь.

— Но он осердился... и ушел...

Я махнула рукой: не мои проблемы.

— Ты не сделал ничего плохого, — повторила, чувствуя себя попугаем.

Миша мне, конечно же, не верил. Но поднял наконец голову, и взгляд перестал напоминать загнанного в ловушку зверька.

— Только скажи, пожалуйста, почему ты нес дрова?

— Так топить-то надо, — он посмотрел на меня с изумлением и даже чуть качнул головой, удивляясь, очевидно, моей хозяйственной неприспособленности. — Вот я за дровишками и сбегал.

— Сам сбегал? Настасья не посылала? — я посмотрела на него, сузив глаза.

— Нет-нет, вот вам крест, не посылала тетка Настасья!

— Нехорошо попусту поминать Бога и креститься, — припомнила я откуда-то.

— Простите...

Я подавила очередной раздраженный вздох. И как ему что-то говорить? Я делаю малейшее замечание, а он сразу же начинает виниться и каяться...

— Ты голодный? — я решила сменить тему.

Мальчишка замялся, перевел взгляд на свои ноги и отрицательно мотнул головой.

Ясно.

— Подожди меня в столовой, пожалуйста. Я приведу себя в порядок, и будем ужинать.

Когда я передала это Настасье, которую перед тем позвала в спальню, кухарка фыркнула с осуждением.

— Пожалеете еще, барыня, — предрекла многозначительно, но больше ничего не прибавила.

Но я поняла, что она имела в виду. Как только мы уселись за стол, Миша набросился на еду голодным волчонком. Ел он неаккуратно и шумно, ножом и вилкой пользоваться не умел, признавал только ложку. Он спешил набрать как можно больше еды на тарелку, словно боялся, что у него отнимут. Сидел, сгорбившись, положив на скатерть, которую умудрился испачкать, локти.

Смотреть на него было больно. Но я не чувствовала ни отвращения, ни брезгливости, только бесконечную жалость к ребенку, которого довели до такой жизни при полном попустительстве взрослых. А сколько еще таких детей было вокруг?..

Даже представить страшно!

— Завтра мы с тобой отправимся к доктору, — сказала я Мише на ночь. — Завтра суббота, занятий у меня нет.

Пока что он спал в гостиной на низкой софе. Но, конечно же, в ближайшее время я наметила себе купить мальчику нормальную кровать и сделать в квартире что-то вроде детской для него. Нужно будет нанять мужиков, чтобы помогли таскать мебель...

— Хорошо, барыня, — покладисто согласился он, сонно моргая.

Даже не испугался. Уверена, просто не понял зачем. А я хотела, чтобы ребенка осмотрели. И сообщили мне, почему он всякий раз отпрыгивает и не позволяет никому притрагиваться к плечам.

— Сердобольны вы без меры, — Настасья, с которой я встретилась, покинув гостиную, покачала головой и перекрестилась. — Доброта вас погубит.

Я усмехнулась.

Три года назад я уже слышала подобные слова.

Кто бы мог подумать, что именно с них моя новая жизнь по-настоящему началась?..

Я стояла снаружи, спиной к зданию полицейского управления, из которого меня буквально вытолкали. Еще и отругали напоследок, обвинив в чем-то странном.