Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 6 – Виктория Богачева

Это был только первый шаг в длинном пути, но он был сделан.

Я чуть заметно улыбнулась и произнесла:

— Как я уже сказала, историю пишут победители. Но иногда достаточно одного человека, чтобы изменить ход событий.

И продолжила лекцию.

К окончанию лекции я совсем обессилела. Постоянное внутреннее напряжение подточило меня и выпило до дна. Я была вынуждена жестко контролировать эмоции и не позволяла себя расслабиться ни на мгновение, даже когда была одна.

После демарша юношей-студентов я постоянно была настороже. Ожидала новой выходки. Я понимала, что случившееся — лишь начало. Ведь я дала самодовольному мальчишке отпор, упомянула его отца, задела гордость.

Я могла бы промолчать, но не стала.

Я не собиралась давать себя в обиду. Рожденный с золотой ложкой, юнец даже не представлял, как устроена жизнь за пределами роскошного особняка.

И я не позволю какому-то мальчишке бросать тень на все, чего я добилась. Добилась сама. Не позволю помешать мне заниматься делом, которое я люблю всей душой.

Притихшие девушки разошлись сразу же, как я объявила, что лекция окончена. Они ушли как-то боком, даже не глядя на меня, и, пока я смотрела им в спины, размышляла, увижу ли я их завтра...

Впрочем, сегодня выдался непростой день. Им нужно о многом поразмыслить. Как и мне.

Неторопливо собирая немногочисленные вещи, я оттягивала момент, когда будет необходимо покинуть аудиторию и столкнуться с миром за ее пределами. Эта комнатушка успела стать мне родной.

Когда я все же вышла в коридор, то даже не удивилась, увидев неподалеку Алексея. Окруженный друзьями, он стоял с независимым видом и притворялся, что ему совершенно не интересна дверь в мою аудиторию.

— Мадам!

Мне в спину донесся его голос, но я не подумала останавливаться.

— Мадам! — прозвучало громче и недовольнее.

Я не замедлила шага.

— Мадам Воронцова!

И уже здесь я резко замерла и обернулась, и юноша едва успел остановиться, чтобы не влететь в меня. Он одернул сюртук и сделал вид, что не шел за мной таким быстрым шагом, что со стороны можно было подумать, что он бежал.

— Да? — я вздернула одну бровь, смотря чуть выше его плеча.

— Вы не имели право приводить в пример моего отца, — сообщил он и гордо выпятил грудь.

— Почему же?..

Алексей моргнул, губы чуть дрогнули, но он быстро взял себя в руки.

— Потому что это, — он на мгновение замолчал, подбирая нужное слово, — было неуместно.

— Неуместно? — переспросила с легким интересом.

Алексей выпрямился еще сильнее.

— Вы... вы перевернули смысл! Отец был военным, а не сторонником женского образования!

— Конечно, не был. Но, возможно, если бы он увидел, сколько жизней спасли женщины на фронте, он бы изменил свое мнение. А вы?

Он не сразу ответил. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, но он быстро спрятал его за раздражением.

— Вы умело манипулируете словами, мадам Воронцова, но меня вам не удастся сбить с толку.

— Как жаль, — спокойно ответила я. — Потому что я надеялась, что будущий офицер и дворянин умеет не только спорить, но и думать.

На его лице отразилось негодование.

— Вы… — он резко вдохнул, сдерживая себя.

И замолчал, не прибавив больше ничего.

— Всего доброго, Алексей Львович, — я вежливо кивнула и, развернувшись, продолжила идти по коридору.

И я не слышала, чтобы он позвал меня снова.