Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 3 – Виктория Богачева

По комнате пробежал едва заметный шум. Несколько человек переглянулись, но никто не возразил. И, конечно же, не вступился за меня.

Я подняла подбородок.

— И тем не менее, я буду читать лекции. Вам придется с этим смириться.

— О, милочка, мы посмотрим, как долго вы продержитесь.

Я с силой сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Но позволить ему взять верх — значит дать Лебедеву именно то, чего он хочет. А я не собиралась выставлять себя истеричкой. Весь преподавательский состав с удовольствием это сделает вместо меня.

И потому, выдержав паузу, я кивнула ему и направилась к выходу.

— Удачного дня, господа, — сказала спокойно.

Кажется, нужно будет найти в этих стенах место, где я смогу свободно дышать, и осуждающие взгляды не будут меня сопровождать, потому как в аудитории, где собирались преподаватели, я ощущала себе до крайности неуютно.

В коридорах стало более людно. Прибавилось студентов, что спешили на утренние лекции. Юноши и ни одной курсистки. Ни одной девушки.

Это только первый день, — сказала я сама себе. — Первый день и новое здание. И новый, экспериментальный поток.

«Вы скоро сами все увидите».

Припомнились слова Островского, сказанные с мрачной усмешкой.

Я остановилась перед дверью аудитории. Приложила ладонь к прохладному дереву и вдохнула.

Соберись.

И толкнула дверь.

Я ожидала увидеть по меньшей мере десяток курсисток, может быть, даже полный зал.

Да, меня предупреждали, что не стоит сильно надеяться, что идея встречала сопротивление на всех уровнях, но...

Девушек было трое.

Я сделала шаг вперед и бегло осмотрелась. Аудитория была маленькой, почти крошечной. Неуютной, холодной и темной. Серый петербургский свет в нее проникал лишь через небольшие окна под потолком. Ряды парт пустовали, служа безмолвным указанием на мой провал.

Все девушки сидели порознь, так далеко друг от друга, как это было возможно. Я смотрела на них и не понимала, как они — такие совершенно разные — записались на мой курс.

Одна — явно из высшего общества, с прической по последней моде и в роскошном платье из светлой ткани. Рядом с ней на парте лежал батистовый платок со следами пыли. Губы у нее были поджаты, настороженный взгляд скользил по мне с оценивающим любопытством.

Вторая — темноволосая, с худощавым лицом, в строгом черном платье без украшений. Ладони у нее были испачканы чернилами, глаза показались мне умными, но колючими. Скрестив на груди руки, она молча изучала меня.

Третья сидела в дальнем углу и носила короткую, почти мальчишескую и очень небрежную стрижку — едва доходившие до ушей каштановые волосы были словно обрублены топором. От нее исходил сильный запах табака: я почувствовала его, едва войдя в аудиторию.

Аристократка, скромница и бунтарка. Чудесный набор.

Я сделала несколько шагов вперед, подошла к кафедре и положила ладони на прохладную поверхность.

— Добрый день, дамы.

Мои слова разнеслись эхом по пустому помещению.

Я выждала паузу. Никто не ответил, но все трое посмотрели на меня. Я подняла подбородок и продолжила ровным, уверенным голосом.

— Мое имя — Ольга Павловна Воронцова. Вы можете обращаться ко мне по имени и отчеству или же — госпожа Воронцова. Сегодня у нас первое, вводное занятия. Начнем его со знакомства, — придав голосу бодрости, продолжила я и наткнулась на невозмутимую тишину.