Книга Попаданка для Хранителя, страница 20 – Дина Чудинская

— Вы хотите оформить зиму документально? — не доуменно подняла брови я.

— Я хочу оформить ее границами, — поправил он, — Время, место, условия. «Ночь Зимы» как официальный ритуал, а не побочный эффект от твоей тоски по елкам.

Я замолчала. Внутри все маячил двор моего мира, сугробы, фонари и вот это, детское «если сейчас загадать желание, может, утром хоть что-то сдвинется».

— Мне нужна настоящая зима, Арден, — сказала я наконец, — Не этот аккуратный иней на листьях, не полноценный ледниковый ужас, который у вас тут уже был. Нормальная живая зима. Чтобы люди знали: будет холодно, страшно красиво и немного неудобно, но ради этого стоит запасаться дровами и надеждой.

Он слушал внимательно, не перебивая.

— Ваш мир сделал вид, что может обойтись без нее, — продолжила я, — Но люди вчера прыгали по кругу не потому, что им скучно. Они хотят точки. Границы. Места в году, где можно сказать «с этого момента попробуем иначе». Осень слишком тянется. Ей негде поставить запятую.

Краем глаза я заметила, как в дверном проеме мелькнула знакомая тень. Верен. Стоял пару секунд, смотрел на нас, на кружки, на спокойную кухню после бурной ночи, и ушел дальше, даже не заходя.

От него пахло не глинтвеином, а отчетом.

— Лорд Верен считает, что мы разбудили опасные ожидания, — сказал тоже увидевший его Арден, — Сегодня утром он уже приходил и возмущался. «Люди отвлеклись от реальности».

Он чуть усмехнулся.

— Как будто надежда — не часть реальности.

— Значит, он будет против нашей Ночи Зимы, — вздохнула я, — Я ему почти сочувствую. Если бы в моем мире кто то сказал «давайте включим зиму кнопкой на одну ночь», я бы тоже напряглась.

Арден придвинул ко мне маленькую дощечку и кусочек угля.

— Поэтому я и говорю «нашей», — спокойно сказал он, — Мне нужно твое согласие, прежде чем я пойду к Совету с этим как с оформленным предложением. Ночь Зимы. Одна. Снег в границах города. Под совместной ответственностью Хранителя и…

Он чуть запнулся.

— И того, кто умеет говорить с этой стихией по-человечески.

— Снегиревой Александры Сергеевны, — подсказала я, — Давайте официально. Пишите. Я официально соглашаюсь быть вашим проводником по экспериментальной зиме. С условием «предоставляется право ворчать и шутить при каждом удобном случае».

— Это условие можно оставить за рамками, в виде устной договоренности, — ответил Арден. В уголках его губ дрогнуло что-то очень похожее на улыбку.

Он взял у меня дощечку, где я уже машинально вывела «Ночь Зимы. Пилотный обряд», посмотрел на кривые буквы, потом на меня.

— Поздравляю, Саша, — сказал он, — С первым официальным проектом в Листарии.

Из зала донеслось чье-то «а в следующий раз я прыгну раньше всех», женский смех, звон бокалов. На подоконнике тихо осел тонкий кружок инея.

Похмелье после праздника выглядело как начало чего-то очень опасного. И очень правильного.

На завтра все началось не с Совета и магии, а с Лины.

Утром в таверне одним открытием двери влетело сразу трое: страж, гонец и соседка с Площади Семилистника. У всех были широкие глаза и разное понимание происходящего.

— Хранитель вынес предложение, — торжественно сообщил страж, пока Лина ставила перед ним кружку, — Провести одну ночь зимы в Листвине. Всего двенадцать часов.