Книга Вернуть истинную, страница 137 – Сандра Лав

Никто из нас не спешил говорить. Я стою, словно вкопанный, мои глаза жадно скользили по ней, впитывая каждую деталь её образа: влажные пряди волос, бледное лицо, чуть покрасневшие глаза, тонкие плечи, которые она продолжала обнимать.

Я смотрю на неё, но на самом деле хочу другого. Хочу чтобы она открылась мне наконец, чтобы рассказала всё. Каждую мелочь, каждое мгновение того ада.

Ведь меня до сих пор гложет. Гложет страх потери, жгучее чувство вины, мучительное желание понять.

Её глаза, глубокие, полные невысказанной боли и страха, встретились с моими. В тот же миг мир вокруг нас исчез.

Я замер, дыхание перехватило, как и замерла она. Не могу вынести того, что творится в груди. Это было не просто жжение, это был пожар, бушующий внутри, давящий, выжигающий всё на своём пути.

Всё, каждая клеточка моего существа, тянулась к ней с безумным, отчаянным желанием прижать к себе, защитить, растворить в себе её боль.

— Тебе нужно отдохнуть, хрипло произнёс я, мой голос дрожал, выдавая всю мою внутреннюю борьбу. Она слабо закивала головой.

— Тебе тоже, её голос был едва слышен, шёпот, сотканный из усталости. — Ты ранен.

Я сглотнул, почувствовав, как горло перехватывает. Зажмурился на мгновение, пытаясь унять дрожь. Её забота, такая неожиданная и искренняя, пронзила меня.

Я вижу, как она смахивает свои слезы. Не просто слезы, а те, что жгли глаза, те, что пытались прорваться сквозь напускную стойкость. Вижу, как она еле держится, как каждый вздох даётся ей с трудом. Моё сердце разрывалось.

— Если что-то понадобится, зови, мышонок. Никто на этот раз тебя не тронет, я обещаю.

— Спасибо, прошептала она в ответ, её голос

— Спасибо, Хьюго, ты вновь спас меня, её слова заставили зажмуриться.

— Спасу ещё раз, если понадобится мышонок, всегда, сказал ей. Она вздрогнула, часто задышала.

Нужно было уйти. Мой разум кричал, что нужно оставить её одну, дать ей покой, дать ей время прийти в себя. Но я не мог сдвинуться с места.

Мои ноги словно приросли к полу, моё тело не подчинялось. Хотя нужно это сделать. Нужно заставить себя уйти. Каждый шаг от неё был бы пыткой.

— Поговорим после, наконец выдавил я, собрав остатки самообладания.

— И от этого разговора ты не отвертишься, мышонок. Я спрошу всё, на что желаю получить ответы.

Мой голос был жёсток, лишён прежней хрипоты, он звенел сталью.

С этими словами, я резко развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь с глухим стуком.

Прислонился к ней спиной, сползая на пол, пытаясь унять бушующий ураган внутри. Еле сдерживался, чтобы не разгромить всё вокруг, не разбить стены, не выпустить свой гнев, страх и отчаяние.

Мои кулаки врезались в пол, ноющая больв костяшках была единственным, что удерживало меня от полного безумия.

Болит, как же в груди болит за неё.

Мэдисон

Он ушёл. Стук захлопнувшейся двери громом прокатился по комнате, отдаваясь в груди невыносимой болью. И я заплакала. Не сдерживаясь, не прячась, позволила слезам хлынуть, горячими потоками обжигая щеки.

Каждый всхлип разрывал душу на части. Как же я хотела прижаться к нему, почувствовать его сильные руки, его тепло, его запах, ощутить его присутствие рядом, чтобы это дикое одиночество отступило.

Но я вижу.

Вижу, как его штормит, как его внутренняя буря отражается в каждом движении, в каждой черточке лица. Он даже не пытался скрыть это. Его волнение было осязаемо.Тогда почему он ведет себя так? Почему его голос звучал так грозно, так отчужденно, словно он говорил с незнакомкой.