Книга Любовь вопреки запретам, страница 104 – Сандра Лав

Она молчала. Её губы дрожали, она качала головой, но не произносила ни слова.

— Скажи, что не любишь меня! — снова выкрикнул я, не в силах больше выносить эту пытку неизвестностью.

И тут она сломалась. Мишель зажмурилась, и по её щеке скатилась одинокая слеза. Эта капля обожгла мою кожу сильнее, чем раскаленное железо.

Моя ярость мгновенно испарилась, сменившись щемящей, невыносимой нежностью. Я рванул её к себе, утыкаясь лицом в её шею, обнимая так бережно. Я хотел забрать всю её боль, все её страхи, всю ту горечь, что заставляла её бежать.

— Не скажешь, прошептал я, и в моем голосе послышался торжествующий оскал.

— Ты не можешь это сказать потому что любишь меня. Ты хочешь быть со мной так же сильно, как я хочу. Ты просто боишься снова открыться, боишься, что я разрушу вновь.

Я приподнял её лицо, ловя губами соленые дорожки на её щеках.

— Я люблю тебя, Мишель. Люблю так, что это выжигает меня изнутри. И этого не изменить. Ты нужна мне. Я хочу, чтобы ты стала моей — до последнего вздоха. Слышишь? Моей.

Она резко дернулась, вырываясь из кольца моих рук, и отшатнулась. Мишель отвернулась, пряча лицо, и судорожно обхватила себя за плечи.

Я замер, давая ей эту необходимую, мучительную секунду пространства. Внутри меня всё выло и требовало немедленно забрать её обратно, но я заставил себя стоять на месте.

Мне было душно. Ярость, нежность и остатки трансформации кипели в венах, превращая кровь в жидкий свинец. Я со стоном раздражения взъерошил пятерней волосы и сорвал с плеч тяжелый кафтан. Он полетел на примятую траву.

Мишель продолжала дрожать. Её бил мелкий, изнуряющий озноб, и она сжимала свои плечи так сильно. Я не выдержал. Сделал шаг, сокращая разделявшую нас бездну, и мягко, но непреклонно развернул её к себе.

Я молчал. Слова казались жалкими и пустыми. Как объяснить ей, что каждый мой вдох за последние месяцы был пропитан её образом?

Тяжело вздохнув, я придвинулся вплотную, чувствуя, как от её тела исходит холод, а от моего — почти осязаемый жар. Я наклонился и прижался губами к её лбу. Этот поцелуй был долгим, благоговейным, я замер, впитывая запах её кожи, пытаясь через это прикосновение передать ей всё своё спокойствие, всю свою силу.

— Я любил тебя всё это время, Мишель, мой голос звучал глухо, надтреснуто.

— Лгать тебе — всё равно что вырывать сердце из собственной груди. Я не тронул Эдгара и Делию только потому, что знал: они — часть твоего мира. Я пытался вытравить тебя из памяти, выжечь твоё имя из сознания, но всё было тщетно. Ты слишком глубоко проросла в меня, Мишель.

Я перехватил её тонкую, ледяную ладонь. Она попыталась отнять её, но я крепко сжал её пальцы и прижал их к своей обнаженной груди, прямо там, где под ребрами неистово колотилось моё сердце. Она вздрогнула, почувствовав этот мощный, рваный ритм.

— Чувствуешь? — прошептал я, и мой голос вибрировал от сдерживаемой страсти.

— Ты проникла в саму мою суть, ты оживила этот кусок камня, который я называл сердцем. Теперь оно бьется только для тебя. Каждое сокращение, каждый удар — это твоё имя. И я больше не намерен тебя отпускать. Никогда.

Я оскалился в полуулыбке, но в моих глазах не было насмешки — только тяжелая, вековая решимость.

— Я заявляю свои права на тебя здесь и сейчас. Ты можешь бежать на край света, можешь строить стены, но если я назвал тебя своей — ты будешь со мной. Рядом. Всегда. Потому что без тебя меня просто не существует.