Книга Любовь вопреки запретам, страница 107 – Сандра Лав

Плевать на законы, плевать на то, что волк и ведьма не могут быть вместе. Я принимаю её — со всей её магией, со всеми её тайнами и шипами.

Я зажмурился, чувствуя, как зверь внутри меня затихает, склоняя голову перед этой хрупкой женщиной. Гнев на самого себя закипал в венах, тяжелый и густой.

— Я виноват перед тобой, Мишель, голос мой был хриплым, надтреснутым от сдерживаемых эмоций. Я гладил её по спине.

— И я знаю, что прощения мне нет. Я сам разрушил наш мир.

Я отстранился, чтобы заглянуть в её заплаканные глаза. Каждая её слеза была как удар под дых.

— Но эти годы они были адом. Я понял, что люблю только тебя. Что без тебя я не живу, а просто существую. Моя гордость, моя власть все это застелило глаза, а ведь я должен был выслушать тебя.

Мы соприкоснулись лбами.

— Прости меня, прошептал я, и в этом слове было всё моё отчаяние.

— Я должен был выслушать. Должен был поверить тебе, а не той «правде». Я был ослеплен, я был дураком, сам заставил тебя скитаться, заставил страдать.

Выругался сквозь зубы, вспоминая, через что ей пришлось пройти из-за моей гордости. Злость на себя душила, не давая вздохнуть.

Замолчал, не в силах больше подбирать слова.

Но Мишель не отвернулась. Её ладони снова обхватили моё лицо, и она начала нежно, почти невесомо гладить меня по щекам.

Её губы мелко дрожали, кривясь в болезненной гримасе.

Я подался вперед, сокращая то ничтожное расстояние, что еще оставалось между нами. Мои руки теперь сжимали её с пугающей осторожностью.

Она с глухим стоном уткнулась лицом мне в грудь. Её рассыпавшиеся волосы, шелком щекотали мою обнаженную кожу. Я продолжал гладить её по спине — медленно, бережно, едва касаясь кончиками пальцев позвонков, стараясь каждым движением успокоить ту бурю, что сам же и породил.

А внутри меня всё плавилось. Я сходил с ума от этой близости. Она была здесь. В моих руках. Живая. Настоящая. Рядом. Я сглотнул вязкий ком, сковавший горло, и с силой сжал челюсти так, что зубы скрипнули.

Мишель больше не плакала. Тишина, воцарившаяся между нами, была тяжелой.

Внезапно она резко отстранилась. Мишель смотрела мне прямо в глаза — долго, пронзительно. Её дыхание сбилось, грудь высоко поднималась, а в глазах зажегся тот самый ведьминский огонь, который когда-то покорил меня навсегда.

И прежде чем я успел сказать хоть слово, она подалась вперед.

Её губы порхали по моему лицу. Она целовала мои веки, скулы, лоб. Каждое её прикосновение было пропитано прощением, которое я не заслужил, и нежностью, от которой в груди всё сжималось в тугой узел.

— Мы враги, Вальтер, её шепот был едва слышен.

— Нам не быть вместе. Никогда. Я должна злиться на тебя, должна бежать, но я так устала, так устала от всего Вальтер. В твоих руках мне спокойно, с тобой я могу быто слабой, прошептала она, уткнувшись мне в шею.

Я горько усмехнулся. Сквозь плотно сжатые зубы вырвалось глухое ругательство — яростное, злое, полное отчаяния.

— Нет, отрицательно покачал головой, больше не враги Мишель, больше никогда ими не будем. Не врагом тебе я хочу быть, а любимым мужчиной, твоим единственным хочу стать, прорычал я, зажмурившись.

— Больше тебе не нужно ничего бояться Мишель, хрипло произнес я, она сглотнула. Погладил ее по щеке, улыбаясь.

Больше не спрашивал разрешения, накрыл её губы своими вновь– нежно, жадно, властно. В этом поцелуе была вся наша общая боль, все потерянные годы и вся та всесокрушающая любовь, которая была сильнее кланов, магии и самой смерти.