Книга Любовь вопреки запретам, страница 19 – Сандра Лав

Гнев и жажда обладания смешались. Она выглядела великолепно, и это бесило меня еще больше. Это тело, оно должно было принадлежать мне. Она вся должна быть моей, если бы не одно но.

Ведьма.

Теперь это было очевидно. В каждом её жесте, в самой ауре сквозила эта темная, порочная сила. Как же я был слеп! Я верил ей, защищал её, пока она плела свои сети у меня под носом.

Заметил, как она дрогнула. Как отвела взгляд, и горькая, почти торжествующая усмешка искривила мои губы. Да, бойся, ледышка. Испуг в твоих глазах — это единственное, что приносит мне сейчас подобие удовлетворения.

Моя ненависть клокотала в горле, просясь наружу, требуя мести. А глубоко внутри, под ребрами, мой волк не скулил, он буквально раздирал мою грудь когтями, не желая верить в предательство.

— Вальтер. Голос Майка доносился откуда-то издалека.

Не слышал его. Я видел только, как она снова развернулась. Наши взгляды столкнулись, как два грозовых фронта. В её глазах я прочитала всё: потрясение, шок и этот тщательно скрываемый, вибрирующий страх.

«Куда ты влезла, девочка?» — пронеслось в моей голове.

«В какие игры ты решила поиграть на этот раз, оказавшись здесь, среди всего этого сброда?»

Но даже сейчас, когда она знала, что я вижу её насквозь, когда она чувствовала мою ярость, она гордо вскинула подбородок. Эта её проклятая дерзость, эта несокрушимая гордость. Она не собиралась сдаваться. Она бросала мне вызов прямо здесь, в самом логове, зная, что я могу уничтожить её одним движением руки.

Что же ты творишь, Мишель? Ты даже не представляешь, какую бурю ты только что разбудила.

— Я не сяду за один стол с волками! — её голос, чистый и резкий, прорезал тяжелую тишину зала.

Я оскалился, чувствуя, как верхняя губа дергается, обнажая клыки. По залу прокатился вздох потрясения. Гости замерли, боясь даже дышать. Никто не ожидал, что кто-то посмеет бросить мне вызов здесь, на совете. И уж тем более никто не ожидал, что это сделает женщина.

Но эта женщина, она уже однажды растоптала мою жизнь, превратив её в пепелище. Что ей стоило сделать это снова, публично?

Я медленно наклонил голову набок, не сводя с негорящего взгляда. Мои ладони сжались в кулаки с такой силой, что когти начали впиваться в кожу, едва сдерживая частичную трансформацию.

Я перевел тяжелый, удушающий взгляд на Гаса. Тот был бледен, его лоб покрыла испарина.

— С каких это пор ведьмы присутствуют на совете? — прорычал я, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть. Я намеренно назвал её «ведьмой», зная, как сильно это слово ударит по ней.

— Почему они здесь? Я кивнул в сторону Мишель, и моё нутро буквально вывернуло от ярости. Она стояла там, такая чужая и в то же время до боли знакомая. Её глаза округлились, в них вспыхнул гнев, смешанный с горечью. Мои слова попали в цель, я видел, как задрожали её ноздри. Эти глаза, в которые я был готов смотреть вечность тогда. Как же давно я ее не видел, я черт возьми не ожидал ее вообще увидеть хоть когда-то, хотя вся моя сущность искала ее неосознанно, ведь я сам того не понимая, искал ее каждый раз в толпе.

— Вальтер. Гас попытался что-то промямлить, но я лишь горько усмехнулся. Этот старик всегда был слаб, и сейчас он даже не мог найти слов, чтобы оправдать это безумие.

— Я смотрю, вас это задело, внезапно влезла она, её голос дрожал от едва сдерживаемого возмущения.