Книга Любовь вопреки запретам, страница 21 – Сандра Лав

С оглушительным грохотом я отодвинул массивный стул. Скрип ножек по каменному полу прозвучал как в наступившей тишине. Я сел прямо напротив неё. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Схватил кубок с вином и осушил его залпом, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло, но ни черта не остужает мой пыл.

Фред сел слева, я чувствовал его странный, изучающий взгляд. Он усмехался, явно забавляясь этой сценой.

— Вальтер, Майк тихо коснулся моего локтя, успокойся.

Я лишь откинулся на спинку стула, прожигая Мишель взглядом насквозь. Я ждал, что она сломается под этим давлением, что отведет глаза, признает свою вину. Но нет. Она отвечала мне тем же ледяным, немигающим взором.

— Спасибо, что послушали меня и приехали, начал Гас, обводя присутствующих тяжелым взглядом.

— Но ситуация критическая. Я бы сказал — плачевная.

Он замолчал, и тишина в зале стала звенящей.

— Верховная стала сильнее, произнес он тише.

Я тут же перевел взгляд на Мишель. Она побледнела так сильно. Её пальцы, сжимавшие вилку, побелели в суставах. Она замерла, почти перестала дышать.

— Она не остановится, продолжал Гас.

— Поэтому я и созвал вас. У каждого из вас свои земли, свои империи и свои обиды. Но враг у нас один на всех. Общий. И он могущественнее всего, с чем мы сталкивались раньше.

Что-то связывало её с этим страхом перед Верховной, что-то, о чем я не знал. И эта её внезапная уязвимость ударила по мне сильнее, чем её наглость. Мой волк внутри замолк, прислушиваясь к её участившемуся сердцебиению от которого я сходил с ума.

Мишель

Я впивалась ногтями в собственные ладони под столом. Каждый мускул был натянут, готовый лопнуть от одного неловкого движения. Заставляя себя дышать ровно, хотя в груди словно застрял раскаленный песок.

Я обязана быть сильной. Обязана показать этому волку, что он не сломал меня тогда, в ту проклятую ночь, и не сломает сейчас своим ледяным презрением.

Краем уха слышала гул голосов старейшин, но все чувства были сосредоточены на нем. Вальтер сидел напротив, и я кожей ощущала его пронзительный, тяжелый взгляд.

Он смотрел не на мое платье, не на мои украшения — он смотрел в саму суть, в ту бездну, которую я так тщательно скрывала от мира. Он ненавидел меня за то, кем я родилась. За кровь, текущую в моих жилах.

«Разве, если любишь, должно быть важно происхождение?» — эта мысль болезненным уколом прошила сознание. Я горько усмехнулась про себя, прикрыв на мгновение веки. Ответ лежал на поверхности, в его глазах, полных янтарного пламени и ярости.

Он не любил меня. Никогда. Это была лишь иллюзия, которую я сама себе нарисовала, и теперь расплачивалась за это осколками собственного сердца. Я изо всех сил старалась не дать этой боли отразиться на моем лице.

Жозефина, сидевшая рядом, словно почувствовала мой надлом. Её теплая ладонь накрыла мою под столом, и она слегка сжала мои пальцы. Это было короткое, ободряющее прикосновение. Я выдавила из себя подобие спокойствия, хотя маска ледяного безразличия уже трещала по швам.

— Думаешь, вместе мы сможем справиться с Верховной? И кто вообще пойдет на это? Голос Вальтера, низкий и рокочущий, заполнил пространство зала.

Наши глаза встретились против моей воли. Я вздрогнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. В этом человеке, в этом звере было столько первобытной власти, столько непоколебимой уверенности в своей правоте.