Онлайн книга «Искатель, 2007 № 08»
|
В этот момент бензоколонка и взорвалась, оставив неизгладимое впечатление в моей расшатанной психике. Клубы горящего топлива, поглощая все на своем пути, выкатились в разные стороны. В доли секунды до нас добралась твердая обжигающая волна воздуха и бросила меня через колючие ветки на мокрую землю. Следом пришел последний привет от Барина — несколько пуль, срезая листочки, просвистели в ночи. А я лежал рядом с Гришаней, не имея ни сил, ни желания ни идти дальше, ни тащить на себе этого медведя. Мы часа полтора шли через кладбище. Не потому, что нам нравилось, а потому, что не было иного пути. Светила луна. Не зная дороги, мы петляли среди смиренных могильных холмиков. За каждой тенью мне чудились мертвецы. И все время казалось, что кто-то старательно смотрит в мой затылок. Я поминутно оглядывался. Но в бледно-мертвенном свете луны никого не было видно. Или я не мог увидеть? Стояла тишина. Иногда похрустывали веточки и камешки. Где-то в глубинах кладбища слышалось ворчанье и возня, словно собаки разрывали могилы. На Гришаню напала нервная икота, и он своими неприличными звуками нарушал покой и уединение. Возле одной из могил я остановился. Меня словно кто-то дернул и притянул к земле. Я стоял, глазел и не мог двинуть ни ногой ни рукой. Подошел Гришаня, икнул и спросил: — Что здесь? Я молчал и глядел. Он тоже посмотрел на одинокий заброшенный холмик без оградки и цветочков. Только железный прут и железная табличка на нем. И надпись неровными белыми буквами — ВЛАДИСЛАВ КОЛЕСОВСКИЙ. Гришаня снова икнул. — Кореш твой? Или родственник? Я отупело покачал головой из стороны в стороны. — Ну, тогда пошли. — И он снова икнул. Я до сих пор благодарен Гришане за это его «ну, тогда пошли». Я бы простоял там всю свою оставшуюся жизнь, как над загадкой сфинкса. Примерно минут через двадцать мы оказались возле белой кладбищенской стены. Перелезли через нее, пачкаясь в глине. За стеной оказалась дорога. Мы пошли по ней, и я все время думал, что она приведет нас в иные миры или к реке с одиноким перевозчиком. Но дорога привела нас к жилым домам и площади с магазином. Нам повезло: мои «Жигули» стояли нетронутыми. Мы забрались внутрь машины и сидели молча. Унимали дрожь. Выпускали через все поры и отверстия ужасы этой ночи. Сидели, пока я не почувствовал, что пора сматываться. Город за последние семь часов не изменился. Но что-то поменялось в моей жизни. Я сторонился теперь больших улиц. Было еще темно. Хотя время близилось к рассвету. Иногда нам попадались такие же одинокие машины. Несколько раз в освещенных подворотнях я замечал стоявших девушек. Они были очень привлекательны в желтоватом театральном освещении — черные куртки, короткие юбки и черные колготки. Но мне было не до девушек. Я все еще помнил нескончаемую автоматную очередь, огонь и трупы. Смерть еще лизала своим холодным языком мой позвоночник. — Куда мы едем? — неожиданно подал голос Гришаня. Я вздрогнул. Но постарался ответить как можно уверенней: — Ко мне домой. Или тебя отвезти к жене? — Хай она подохнет!.. Я к ней не вернусь. Верка опять вцепится в меня всеми четырьмя. А я из-за этой дуры чуть жизни не лишился… Он говорил еще что-то, но я его уже не слушал. Я остановил машину, потому что увидел, как из подъезда выходит женщина. И выходит мужчина. Женщина плакала, вытирая носик платочком. А мужчина пытался ее ободрить. Может быть, я сошел с ума, но мужчина был моего роста и в моем пиджаке. И если бы я сам не сидел сейчас в собственной машине, то мог бы поклясться, что это я выхожу из подъезда. А женщина своими движениями сильно напоминала Верочку. |