Книга Искатель, 2007 № 08, страница 61 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

Я вздохнул и разжал пальцы. Пистолет ударился о пол кабины. Пусть он там полежит. Все равно отберут, если сейчас появиться с ним на людях.

Мы с Гришаней становимся по обе стороны капота. На каждого из нас направляют по одному стволу.

Плотник улыбается и светится, словно на собственный день рождения, и поочередно разглядывает то меня, то Гришаню.

Наконец он останавливает свои голубые очи на моей персоне:

— Но он — шофер, это я понял. И Ля-ля предупредил, что будет замена. Но никто не говорил, что будет сопровождающий. Так кто ты есть и зачем?

Плотник еще сильней раздвинул рот в своей идиотской улыбке. Ему нравилось улыбаться.

И я тоже улыбнулся. Хотя мне это не нравилось. Я утруждал свои губы лишь для того, чтобы немного посоображать. От того, что я сейчас скажу, будет зависеть то, сколько я проживу.

Когда во мне вспыхнуло решение, я расхохотался. Я вспомнил, как не хотел никого предавать в этот вечер. Но все пути оказались перекрыты. Придумывать что-нибудь новое было некогда. Я решил сказать правду. А правда, словно оборотень, становилась предательством.

Плотник терпеливо ждал.

Отсмеявшись, я произнес:

— А кто тебе сказал, что я — сопровождающий? Может, я попутчик?

— И куда ты направляешься, попутчик?

На какое-то мгновение мне стало страшно. А вдруг он не поверит моим словам? Но отступать некуда.

— К тебе, Плотник.

По моим представлениям, он должен был удивиться и воскликнуть нечто вроде «Ты меня знаешь? Откуда?». Но Плотник, видимо, к славе привык и приступил прямо к делу:

— С чем?

— Ля-ля предал тебя.

Плотник опять не удивился. В его скандинавском лице не дрогнула ни одна жилка.

— Кому?

— Барину. Барин едет следом. Ему известно и место и время передачи груза. Нам удалось оторваться, но через пару минут ловушка захлопнется.

— А почему я обязан тебе верить?

— Не верь. — Я пожал плечами. — Твоя жизнь — тебе и решать. Меня Барин не тронет.

— Ты уверен?

Я снова пожал плечами и отвернулся. Меня еще раздражал направленный в мою сторону пистолет.

— Что-то я не пойму. — Плотник не торопился принимать решение и продолжал улыбаться, как заводной клоун. — Если ты с Вариным, то на кой ты мне все это выкладываешь? В чем твой интерес?

— Ты слишком разговорчив, Плотник. А время уходит. И ты не успеешь. Барин обложит тебя, как волка.

Плотник перестал улыбаться. Его глаза подернулись мутью. И я понял, что сейчас он меня пристрелит.

— Я спросил у тебя, в чем твой интерес?

Что ж, вполне вежливо с его стороны.

— У нас, — я кивнул на Гришаню, — с Вариным свои счеты. Он насолил нам, мы насолили ему. Такой наш интерес.

Плотник растянул губы, но не в улыбке, а скорее по привычке. Я догадался, что он ищет решение. Выбор у него невелик. И Плотник был более склонен поверить нам, чем не поверить.

— Ладно, мальчики. — Он прекратил упражнения со своими губами. — Отдохните пока возле той стеночки. И не рыпайтесь. Хитрый, подержи их под стволом.

Я вздохнул и отошел к бензоколонке. Прислонился к ней спиной. Рядом пристроился Гришаня с лицом белее кафеля. Я его понимаю: мало радости стоять под пистолетом у стены, словно приговоренный к исключительной мере.

Плотник тем временем отдавал приказания. Одного он посадил на шоферское место. Второго послал проверить груз — тот через минуту выглянул из кузова и крикнул: «Всё в норме, Плотник!» Еще двоим приказал оседлать красную «Мазду». Сам же открыл дверцу грузовика, залез на подножку и, прежде чем сесть в кабину, сказал Хитрому: