Онлайн книга «Искатель, 2007 № 08»
|
Слава Богу, явившись в ходовой рубке, фиолетовый призрак задержался в ней лишь на несколько мгновений, не успев капитана и штурмана в пучину мировой скорби погрузить с головой — пришедший в себя Кондратий Джегоши чисто рефлекторным движением на полную мощность (на 1200 g!) завел главный двигатель. И он заработал! За кормой «Голубого Карбункула» полыхнуло бело-фиолетовое пламя, автоматически включился основной генератор антигравитации, компенсируя сумасшедшую перегрузку, — корабль рванулся прочь от пленившей его протозвездной туманности. Увы, победная песнь главного двигателя звучала недолго — сорок одну секунду. Глянув на мониторы, капитан не поверил своим глазам: Т-поле свернулось не в пяти, а в шестимерном континууме! Что же, легенды о «замороженном» кварконии — отнюдь не легенды, а суровая реальность? Смятенные мысли Кондратия Джегоши немного успокоил будничный голос штурмана: — Капитан, наша скорость увеличилась на пятьсот девяносто два километра в секунду. Жаль, что эти чертовы фиолетовые отродья не позволили главному двигателю проработать еще двадцать секунд — тогда бы хватило скорости, чтобы оторваться от этого гребаного облака! Несмотря на совершенную антигравитационную систему, все бывшие в пассажирском отсеке почувствовали, как рванулся на простор оживший «Голубой Карбункул» — 1200 g не шутка; при обычном градиенте в 10 g кораблю, чтобы выйти на такое ускорение, требовалось две минуты, и хотя автоматика сработала очень четко, «остаточная» гравитация изрядно тряхнула всех. В сложившейся ситуации — к их огромному облегчению: едва «Голубой Карбункул» рванулся из плена протозвездной туманности, исчезла гнетущая даже не ужасом, а отвращением к жизни лиловая тень, люди начали медленно приходить в себя. Алиса уткнулась лицом в широкую грудь Рувима и судорожно разрыдалась; ошеломленный ксенобиолог, утешая возлюбленную, растерянно гладил ее по голове, повторяя как заклинание: «Мы живы, Алисонька, живы и будем жить. Главное, Алисочка, нам снова хочется жить!» К сожалению, победная песнь главного двигателя продолжалась всего сорок одну секунду, и, когда она смолкла, сердца вырвавшихся из ада людей опять сжала мучительная тревога: а что, если фиолетовый призрак вот-вот объявится вновь?! Вновь сдавит их души невыносимым отвращением к жизни?! Правда, в глубине у каждого теплилась надежда, что «Голубому Карбункулу» хватило сорока секунд предельного ускорения, чтобы разорвать цепи притяжения гигантского газопылевого облака, но… …взволнованный голос капитана лишил людей этой надежды: чтобы достичь «скорости убегания» кораблю не хватило всего-то двухсот сорока километров в секунду, но, к несчастью, не было никаких шансов «добрать» эти недостающие жалкие две с половиной сотни километров, ибо «замерз» кварконий. Успокоенная возлюбленным Алиса вновь заплакала; Рувим, утешая, вновь стал гладить ее по голове — в пассажирском отсеке вновь сгустилось предчувствие беды. Понимая, какие безрадостные эмоции могло вызвать это сообщение, капитан поспешил информировать вверенных его попечению людей, что, как наконец-то зарегистрировали приборы и рассчитал главный компьютер, фиолетовые призраки — никакие не призраки, а всего лишь двумерные проекции неких эн-мерных сущностей. И, как ни странно, это заявление Кондратия Джегоши значительно приободрило вновь впадающих в отчаяние пассажиров и членов команды: иметь дело с высокоорганизованным сознанием — при всей непонятности и непредсказуемости этого сознания — все-таки лучше, чем зависеть от милости злобных по определению адских выродков. Почему-то никому не пришло в голову, что иное чужое сознание может быть куда страшней доморощенной нечисти. Возможно, потому, что людям до сих пор еще не приходилось иметь дела с высокоорганизованным чужим сознанием? И об ином разуме человечество судило, исходя только из общетеоретических соображений? Бессознательно, при всех отличиях, полагая его подобным людскому? |