Онлайн книга «Искатель, 2007 № 09»
|
Семен вздрогнул, резко побледнел и испуганно посмотрел на меня; взгляд его сразу просветлел, приобрел осмысленность. — Не бойтесь, я пришел, чтобы помочь. Я только что общался с консулом. Вы бы могли уделить мне несколько минут? Семен брякнул стакан на журнальный столик, кое-как вытащил себя из кресла и, покачиваясь, пошел к выходу. По дороге он свернул в комнату с двумя нулями на двери и вернулся оттуда через минуту уже значительно посвежевший. — Идем, — буркнул он и вышел на улицу. Семен направился прямиком к дому консула, постучал в дверь и около минуты о чем-то оживленно беседовал с Романовым. Потом вернулся и знаком позвал меня за собой. Мы спустились по небольшой лесенке в кромешно-темный сад и сели на лавочку, с трех сторон окруженную густым кустарником. Семен шепотом стал рассказывать обо всем, что произошло в тот злополучный день двадцатого августа, стараясь не упустить ни одной детали. Из рассказа Семена я понял, что дочка консула та еще штучка, капризная и с гонором. В то утро она вдруг захотела ехать в «Бембис». Консул был сильно занят, а его жена, служащая при посольстве, тоже должна была идти на работу. В результате Романов попросил Семена свозить Наташу в магазин и помочь ей сделать покупки. Но Наташа на этом не успокоилась и пожелала посетить маркат. Целый час она таскала Семена по рынку, придирчиво выбирая одежду. Наконец несносная девчонка нашла то, ради чего, собственно, сюда и приехала — джинсы «Ли» (хотя, скорее всего, это была подделка), — и велела Семену сторожить сделанные до этого покупки, а сама отправилась в импровизированную примерочную. Когда по прошествии десяти минут Наташа так и не появилась, Семен забеспокоился и попытался объяснить продавцу, что пора бы девочке уже выйти. Тот, видимо, тоже заподозрил неладное и, подойдя к примерочной, стал тихонько звать: «Мадам?» У них все женщины «мадам», независимо от возраста. Эфиопы просто не в состоянии выговорить «мадемуазель». Семен, бросив пакеты с покупками, перепрыгнул через прилавок и резко откинул полог. Там было пусто. Словно бешеный зверь, рыча от негодования, бессилия и страха, он носился по всему рынку с выпученными глазами, наводя ужас на продавцов и покупателей. Но тщетно. Наташи нигде не было. Оставалась последняя надежда, что она, просто из вредности, решила отправиться домой самостоятельно, на такси. Но дома ее тоже не оказалось. Тогда Семен бросился к консулу и сообщил о случившемся. — Консул строго-настрого приказал держать язык за зубами, — сказал Семен. — Если кто спросит, велел говорить, что Наташа заболела. Ну а дальше вы знаете. Семен замолчал. — Ладно, — сказал я. — Все, что мне от вас нужно, это схема рынка и расположение того лотка, где все приключилось. Сможете нарисовать? — Смогу. Когда? — Прямо сейчас. — Я достал из кармана блокнот и ручку. — Темновато здесь. Я улыбнулся, щелкнул кнопочкой, и нижняя часть ручки — старый подарок Самоделкина — засветилась. Конечно, не настолько ярко, чтобы использовать эту ручку в качестве фонарика, но писать в темноте было можно. — Ух ты! — удивился Семен и, взяв чудо-ручку, начал рисовать в блокноте схему рынка. — Вот здесь. — Он нарисовал маленький крестик. — Спасибо. Я вас больше не задерживаю, можете идти. |