Онлайн книга «Искатель, 2007 № 11»
|
— Я знаю, Фриц, кому вы подчиняетесь, к какому заданию готовитесь. Мешать не намерен. А вот разыскивать меня не стоит. Я служу высшему руководству и отдавать отчет не обязан даже вашему шефу — рейхсфюреру Гиммлеру. А сейчас — идите и забудьте о моем существовании. Густав Кроткий не действовал на Фрица гипнозом, по крайней мере ни одним из известных ему способов, и Фриц мог воспроизвести в памяти каждое слово из их разговора. Но как-то так получилось, что долгие месяцы Раунбах совсем не вспоминал про доктора алхимии, не пытался его разыскать, не собирал о нем сведений. Шло время; умер старый Герман, двоих астрологов фюрер лишил своего расположения, и они отправились в трудовые лагеря, пропал бесследно в Польше один из гипнотизеров. Все выдающиеся ораторы перешли в Министерство пропаганды, к доктору Геббельсу. Их осталось всего десять человек, тех, кто мог помочь делу национал-социализма, используя недостижимые другими способы. Мартин Хойзель встретил его приветливо: — Ты хорошо поработал, твой отчет высоко оценил сам рейхсфюрер. Молодец. Возьми недельку отпуска, съезди к родным, вдохни воздух Германии. — Мне кажется, воздух Германии изменился. — Война, мой юный друг, что поделать. Сейчас не время для расслабленности и сомнений. Рейх расширил жизненное пространство, но вместе с новой территорией к нам попали серьезные враги. Их надо выявить. Густав Кроткий показал пример: обнаружил одного из гипнотизеров, которого еще ты пытался поймать. Евреем оказался, каббалистом. — Как он его обнаружил? Штандартенфюрер пожал плечами. Жест этот у сидящего в кресле человека, одетого в домашний халат, выглядел проявлением слабости. — Ты знаешь, мой юный друг, что Густав Кроткий не подчиняется рейхсфюреру. Мы не можем отдавать ему приказания, нам запрещено интересоваться его делами и переходить ему дорогу. Не знаю, кому он служит, Гессу или самому фюреру, но трогать его нельзя ни при каких обстоятельствах. В этот раз он помог нам, возможно, по своим собственным мотивам. Я присутствовал при начале этой операции… Мартин Хойзель рассказал, что тогда доктор алхимии прямо в кабинете самого Хойзеля, даже не заперев двери, раскрыл на столе свой саквояж. Он извлек из него черную мантию и остроконечный колпак и облачился в них. В кабинете Хойзеля находились тогда, кроме алхимика и хозяина кабинета, трое: Зигфрид — ясновидец, Клаус — гипнотизер, из числа подопечных Раунбаха, и Гельмут — адъютант Хойзеля. Все они, несомненно, были посвящены в секреты рейха, все знали, что в самом сердце Германии бродит неуловимый враг, прозванный Шмелем. Прозвали его так потому, что он, как и шмель настоящий, рвал любую приготовленную для него паутину. Густав Кроткий нарисовал на полу извлеченным из саквояжа кусочком древесного угля пятиугольник. Он попросил всех встать, взявшись за руки, в углы пятиугольника. В центре алхимик установил небольшую глиняную плошку, расписанную спиралями. Он налил в нее масла из особой бутылочки черного стекла, высыпал в масло порошок из шкатулки и вставил в плошку фитиль из просмоленной веревки. Алхимик зажег фитиль и принялся читать заклинания на неведомом языке. Стоявшими в углах людьми овладело странное оцепенение. Над плошкой поднялся и сгустился дым, Густав нараспев читал заклинания, и дым уже окутал весь кабинет. А потом дым рассеялся, и все увидели посредине пятиугольника столб яркого света. В нем можно было различить человека, шедшего по людной улице. По лицу — типичный еврей, одет под рабочего. Доктор алхимии прекратил читать заклинания и проговорил по-немецки: |