Онлайн книга «Искатель, 2007 № 11»
|
Кенигсберг встретил Кондрахина затяжным моросящим дождем. Все было серым: и небо, и вокзал, и дома, и люди. На площади у вокзала их ждала машина. Пожилой водитель, не поприветствовав приезжих и ни о чем не спросив Шульца, немедленно вырулил с площади на прилегающую улицу. В дороге Юрий и Николай Павлович то и дело крутили головами, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но серый дождь поглотил город. Рейнгарт дважды пытался о чем-то спросить Шульца. После второго вопроса доктор коротко приказал ему заткнуться. Двухэтажный приземистый особняк за высокой металлической оградой оказался конечной точкой их путешествия. Шульц надавил кнопку электрического звонка. Открыть им вышел высокий белокурый молодой человек лет двадцати пяти, которого Юрий поначалу посчитал охранником. Но тут же, видя, как подтянулся доктор Шульц, понял свою ошибку. — Доклад потом, — жестом остановил молодой немец Шульца, — а сейчас проводите сотрудников в отведенное им помещение. Вечером их вызвали к Раунбаху. По пути Юрий успел шепнуть Рейнгарту: — Постарайтесь прощупать их мыслеполя. — Я делаю это непрерывно, — так же шепотом отозвался Николай Павлович, — весьма средненькие всплески. Интересующий нас объект здесь не присутствует. Хотя общий фон очень насыщенный. Сопровождающий их один из обитателей особняка распахнул дверь в просторный зал. За длинным прямоугольным столом сидели десять человек во главе с Раунбахом. Среди них находился и доктор Шульц. — Ну вот, вся команда в сборе! — удовлетворенно воскликнул Раунбах. — Позвольте, господа, представить: Юрий Йоханссон, чтец мыслей, с переводчиком. Присаживайтесь, не стесняйтесь. Руки по швам у нас держать не принято, да и «хайль» кричать не обязательно. Такое вступление очень не понравилось Кондрахину. Чем непринужденнее обстановка, тем труднее держать себя в рамках выбранного образа. Он даже предположил, что все это инсценировано специально для него, но вскоре поневоле отбросил эту мысль. Раунбах не просто выглядел усталым. Он вымотался до предела. С того дня как ему доложили, что в Пруссии вновь объявился Тополь, он спал не более трех часов в сутки. В таком же ритме жила и вся его группа, к тому моменту уже интернациональная по составу. — Ну, Мирча, — обратился он к довольно молодому человеку с глубокими залысинами и внимательным взглядом темно-карих глаз в сеточке морщин. Тот с минуту вглядывался в невозмутимое лицо Кондрахина, после чего развел руками: — Ничего не понимаю. Видимо, доктор Шульц что-то напутал. У юноши абсолютно никаких проблесков. Зато у переводчика… Солидно, однако! — Шульц, как это понимать? Кто из них читает мысли? Администратор, сверкнув толстыми линзами, уверенно указал пальцем в сторону Кондрахина. — В самом деле, Йоханссон? — требовательно спросил Раунбах. — Вы способны сделать это прямо сейчас? Например, уловить, о чем думаю я сию минуту? Кондрахин кивнул. — Отлично. А ты, Христо, займись своим прямым делом. Итак? Кондрахин театрально повернулся полубоком, засунул руку в карман и уставился на Раунбаха, сощурив глаза. Мысль гитлеровца, которую тот повторял про себя, он давным-давно превратил в образ. Но спектакль с немигающим взглядом требовался ему, дабы скрыть свои истинные способности. — Господин офицер думает о чашке настоящего арабского кофе со взбитыми сливками, и обязательно в красной чашке. |