Книга Искатель, 2007 № 11, страница 38 – Журнал «Искатель», Иван Афанасьев, Сергей Жданов, и др.

Раунбах изумленно откинулся на спинку тяжелого старинного стула и посмотрел сначала на Мирчу, потом на простодушного вида мужичка, о которых говорят «сам себе на уме».

— Да ровно ничего, Фриц, — первым откликнулся Мирча. Вслед за ним и Христо отрицательно покачал головой.

— Тогда как же он узнал? Черт возьми, с таким явлением я еще не сталкивался! Древнескандинавская магия, говорите?

Уже поздним вечером Раунбах предложил Ковачу подышать в саду чистым воздухом. Неспешно двинулись они к могиле Курта Франка.

— Ты что-то можешь объяснить? — спросил Фриц.

— Ровным счетом ничего, — ответил румын, — распознавать людей с особыми способностями научил меня ты, и что я могу к этому добавить? Ни светящейся точки, ни диска, ни тех странных образований, которые я видел у других мастеров астрала. Он что, действительно настолько точно прочитал твои мысли?

— Абсолютно. А самое главное, я думал словами, конкретной фразой, а выяснилось, что немецким он практически не владеет. Так, отдельные дежурные фразы. Для того и переводчик с ним. Так как же он тогда смог понять, о чем я думаю? Да… А что старик?

— Видимо, врожденные способности, о которых он даже не догадывается. Огромный, сверкающий и вращающийся диск, выходящий за пределы черепа. Куда там Отто или Наба-еву! Кстати, а Христо что-нибудь уловил?

Раунбах рассеянно покрошил на могилу бывшего ловца астральных вибраций традиционный кусок хлеба.

— Утверждает, что никакого возмущения ментального поля не было. С какой стати ему врать? Да и работал он в последнее время совсем не плохо. Неужели такая мощная защита? Да нет, даже Тополю такое не под силу. Его-то мы засекаем за сотни километров.

— Да, жалко, что Елены сегодня не было. Она-то бы защиту увидела, — сделав несколько шагов в сторону особняка, темнеющего за деревьями, сказал Мирча. — Как она?

— Нянчится с малышом. Счастливая, — помрачнев, сказал Раунбах.

Родившийся в мае ребенок серьезно осложнил их планы. Инсценировка гибели всей группы должна быть исключительно убедительной. А для этого количество обнаруженных трупов должно точно соответствовать составу группы. Сейчас их тринадцать. Трое должны уцелеть. Ну, три обезображенных взрослых трупа — не проблема. А как быть с ребенком? И где провести эту акцию?

Вначале Раунбах думал — и Ковач был с ним солидарен, — что лучшее место — это проселочная дорога где-нибудь в Польше. Наскочили машины на мины, на то и война. Ребенок спутал все карты. С какой стати грудной малыш окажется ночью в оперативной машине секретной группы, выехавшей на задание? Поднять на воздух особняк? Совсем не реально. Какие еще диверсанты в Кенигсберге?

— Да лежите! Встают у нас по сигналу общей тревоги — один долгий гудок. Я попрошу вас, Рейнгарт, уже завтра начать с вашим напарником занятия немецким языком. Через месяц он должен говорить совершенно свободно. Пока все. Спокойной ночи!

Раунбах захлопнул дверь и недовольно поморщился: в комнате уж слишком явно пахло спиртным. До этого в его особняке выпивали лишь на Рождество и в день рождения фюрера, да и то по наперстку. Ну ладно, будем считать, что новобранцы отметили новоселье, подумал он, лишь бы остальных не споили.

Юрий же не преминул возможностью прочитать мысли своего «шефа». В голове Фрица Раунбаха оказался хаос: тысячи отрывочных картинок, среди которых неизменным оставался только образ младенца. Почему-то ребенок вызывал у Раунбаха чувство отчаяния. Может, это сын Раунбаха, погибший при бомбежке? Можно было задать Фрицу ментальный вопрос, но это означало возмутить астральные вибрации, что делать Юрий поостерегся. Так и заснул он, недоумевая, почему этот немец, враг его страны, вызывает у него чувство жалости.