Книга Простить или убить?, страница 87 – Соня Бейтман

Странно, она оставила все это барахло после смерти Харрисона.

Может, ей нравилось смотреть на него и радоваться, что больше никто не будет ее мучить.

Я обыскала все, стараясь не обращать внимания на подступающую тошноту. Ни в спальне, ни в прилегающей ванной ничего не нашлось. Я уже собиралась перейти к другой комнате, как меня осенила идея.

Если бы я хотела что‐то спрятать, то положила бы под матрас со своей стороны. Туда бы точно никто не полез, потому что простыни в доме меняла только я. Скорее всего, так происходит и у остальных женщин. Смена белья практически всегда ложится на плечи жены, мамы или девушки.

На какой стороне кровати спала Шара, понять было трудно. Поэтому я подошла к ближайшему краю, засунула руку под матрас и несколько раз провела от ног к изголовью. Ничего не нашлось. Я перешла на другую сторону и повторила процесс. И тут пальцы наткнулись на угол чего‐то, похожего на тонкую книгу. Я схватила предмет и вытащила.

Это оказался блокнот для набросков на спирали, недорогой, скорее для детей, чем для серьезных художников. Я перевернула обложку и обнаружила под ней абсолютно чистую страницу.

Но под спиралью застряли кусочки бумаги: как минимум один лист из блокнота вырвали.

Я пробежалась пальцами по верхней странице. На ней вроде бы прощупывались небольшие вмятины, словно написанное на предыдущей странице отпечаталось на этой. Конечно, уверенности не было: я могла лишь принимать желаемое за действительное и пальцы просто ощутили неровности на дешевой бумаге.

Так или иначе, надо проверить.

С блокнотом я вернулась в студию и, отворачиваясь от кричащего искусства Шары, подошла к чертежному столу и схватила карандаш. Я никогда раньше такого не делала, лишь видела в кино, поэтому сомневалась, что получится прочитать текст – если он там вообще был.

Но попробовать‐то стоило.

Я положила блокнот на стол, наклонила грифель под углом и принялась легонько водить по странице. Оказалось, не так‐то просто заштриховать страницу. Сначала у меня получались лишь тонкие светло-серые линии: чтобы покрыть ими всю поверхность, пришлось бы орудовать карандашом не один час. Я оглянулась, увидела точилку и сняла с кончика несколько витков стружки, чтобы грифель стал длиннее.

В этот раз я водила карандашом по всей странице, штрихи получались широкие и ровные. И вмятины на бумаге начали собираться в слова.

— Боже мой! – воскликнула я вслух и даже испугалась собственного голоса в тишине. Рука затряслась, и я с трудом заставляла себя водить грифелем медленнее, чтобы не закрасить проявившиеся слова.

Хотя я уже знала, что там написано. Надо лишь довести дело до конца, чтобы не оставалось сомнений.

Закончив, я целую минуту неотрывно смотрела на листок, а затем выронила карандаш и бросилась вниз по лестнице.

— Девочки, вы должны это увидеть! – закричала я, спустившись на первый этаж. Я осталась стоять у лестницы, пока Кристал и Джослин не подошли ко мне.

— Посмотрите, – прошептала я и протянула им блокнот.

Там было написано:

Я знаю твой секрет. Переведи триста тысяч долларов на этот счет до понедельника, иначе полиция тоже узнает.

— Черт возьми! – выпалила Кристал, а Джослин отшатнулась и прижала руку к горлу. – Так это Шара шантажировала Морин?

— И Морин ее убила. – Когда Джослин повернулась ко мне, лицо у нее было белым, как листы в блокноте. – И твоего мужа.