Книга Моя новая сестра, страница 120 – Клэр Дуглас

— Их никогда нет дома, – объясняет она мне.

Я поднимаюсь вслед за ней по двум лестничным пролетам на верхний этаж. Квартира у нее маленькая и уютная, с гостиной, которая выходит прямо на кухню открытой планировки, разделенную чем-то вроде барной стойки. Я бросаю сумку и без сил опускаюсь на коричневый диван с полотняной обивкой, пока Ния ставит чайник. Она забирает мою сумку в свою спальню и говорит, что сегодня я могу спать в ее постели. Мне хочется плакать от благодарности.

— Вот, – она протягивает мне кружку чая и садится рядом на диван. – Ты выглядишь совсем измотанной.

— Спасибо, Ния, – шепчу я. В горле начинает саднить. Я делаю глоток и откидываю голову на спинку дивана. – Как тебе живется в Северном Лондоне?

— Все хорошо, – улыбается она, держа в руках свою кружку. – Хотя я скучаю по тебе. Я скучаю по прежним временам в Бэлеме. Здесь чудесно, но…

Окончание фразы повисает в воздухе, и я понимаю – возможно, впервые, – что ее жизнь тоже радикально изменилась после смерти Люси.

Я окидываю взглядом гостиную: стены, отделанные плитами ДСП магнолиевого цвета, неяркие занавески на окне, кухонные шкафчики с меламиновым покрытием, которые кто-то пытался покрасить в красный цвет, толстое кресло с разноцветным лоскутным пледом, который наверняка связала мама Нии, – и все это напоминает мне изрядно поношенный, но уютный домашний халат. Немного потрепанный, но удобный, теплый, настоящий. Это невероятно далеко от огромного пятиэтажного георгианского дома Беатрисы и Бена с его произведениями искусства, ценностями и вычурностью.

И пока дождь яростно стучит по крыше и дребезжит по стеклам в рассохшихся оконных рамах, я уютно устраиваюсь на старомодном диване, пью чай из выщербленной кружки вместе с Нией, моей старшей подругой, человеком, которому я безоговорочно доверяю, – и понимаю, где бы я предпочла находиться.

Бен пытался дозвониться до меня одиннадцать раз и оставил два голосовых сообщения. Я сижу на краю кровати Нии, прижав телефон к уху, и слушаю, как его знакомый голос с шотландским акцентом умоляет меня связаться с ним, что он беспокоится обо мне, что он может все объяснить, если только я позвоню ему. Мне так хочется ему поверить, но я не уверена, что он не продолжит врать и дальше. Как можно найти разумное объяснение тому, почему он спрятал мои письма и браслет Беатрисы в багажнике своей машины, а сам сидел и смотрел, как мы обвиняем друг друга? А как же все остальное? Птица, фотография, зловещие сообщения в «Фейсбуке», цветы?.. И эта женщина – Мораг. Она действительно его мать? И если да, то почему он сказал мне, что она умерла? При мысли обо всем этом, о лжи, о манипуляциях, я начинаю задыхаться.

Почти всю ночь я лежу без сна, слушая, как ветер сотрясает маленькое чердачное окошко, и разглядывая бурые края пятна на потолке, оставленного просочившейся сверху водой. Когда я все-таки засыпаю, мне снится Бен, который превращается в Беатрису, которая превращается в Люси. Проснувшись, чувствую себя еще более измученной, чем перед сном.

Наутро Ния стоит над сковородой, шкварчащей на конфорке. Она всегда вставала первой и была самой организованной из всех нас. Когда я вижу ее в привычной фланелевой пижаме и овчинных тапочках, в голове всплывают воспоминания о прошлом, о доме, который мы вместе снимали в Бэлеме. Я почти ожидаю, что Люси выйдет из ванной с озабоченным лицом, спеша найти ключи, телефон, свою огромную сумку и опаздывая, как обычно, к началу своего врачебного приема.