Книга Моя новая сестра, страница 94 – Клэр Дуглас

— Я тоже не могу этого понять, – признаю́сь я, думая обо всем, что произошло.

— Она считает тебя ревнивой и параноидальной.

— Наверное, так и есть. – Я готова расплакаться. – Но я считаю ее собственницей, склонной всех контролировать. Послушай, мертвую птицу можно объяснить. Наверное. Но фотография? Это была угроза, ты ведь понимаешь?

Он кивает, но не перебивает меня.

— Я была так счастлива от мысли, что мы можем уехать, провести время только вдвоем. Уехать подальше от этого дома. Подальше от чертовых правил Беатрисы. Это делает меня собственницей?

Он протягивает руку и обнимает меня в ответ.

— А цветы – кто бы мог поступить настолько жестоко? Несколько моих писем тоже пропали. Это все очень странно, Бен. Конечно, это не может быть просто моей выдумкой. Ты же видел цветы.

Он откашливается и ерзает, явно не зная, что сказать дальше.

— Я нашел номер цветочного магазина, маленького частного заведения рядом с мостом Пултени. Я позвонил туда, и они припомнили, что заказ делала женщина, которая заходила в магазин.

Мое сердце бешено колотится, и я жду.

— Аби, – его голос полон беспокойства, – судя по их описанию, это была ты.

Кровь стынет у меня в жилах, и я думаю о Люси, вспоминая записку, которая прилагалась к букету. «С любовью, Люси». Как это возможно, если она мертва?

А потом я думаю о Беатрисе. Цветочница описала меня, но речь могла идти и о ней. Высокая, стройная, светловолосая…

Прежде чем я успеваю ответить, в комнату врывается Беатриса и заявляет, что ей нужно срочно поговорить со мной. За ней по пятам следует Ния. Бен переводит взгляд с меня на сестру, словно страшась того, что может рассказать Беатриса. Она включает верхний свет, и становится видно, насколько бледными и встревоженными выглядят и она, и Ния. Мы с Беном одновременно садимся.

— Что происходит? – спрашивает он.

Ния устраивается в изножье кровати, вид у нее несчастный.

— Мне так жаль, Аби… Мы все беспокоимся о тебе, я должна была ей сказать.

Я не понимаю, о чем она говорит.

— Сказать ей о чем?

Она умоляюще смотрит на меня своими огромными карими глазами, которые всегда напоминали мне глаза бассет-хаунда.

— Об Алисии.

Комната плывет, и я с тошнотворной ясностью осознаю́, что не могу доверять своей давней подруге. Что ко мне навсегда приклеится ярлык душевнобольной, что мне никто никогда не поверит, потому что Аби – чокнутая, она побывала в психиатрической клинике, разве вы не знали? Как можно верить тому, что она говорит? Она страдает паранойей, бредит. Я словно попадаю в кошмарный сон, где пытаюсь объясниться, пытаюсь сказать всем, что я абсолютно вменяема, что это была глупая ошибка, единичный случай, я не опасна, я не сумасшедшая, но из моих уст не раздается ни звука.

Глаза наполняются слезами.

— Прости, но Беатриса сказала, что ты не принимаешь лекарства, и я беспокоюсь за тебя, Аби. – Ния смотрит на меня честным взглядом. – Я беспокоюсь за тебя, – повторяет она, и в ее глазах появляются слезы.

— Почему все постоянно твердят об этом? – спрашиваю я, наконец обретя голос. – И я принимаю антидепрессанты.

Беатриса недоверчиво фыркает и морщит нос. Она все еще стоит у двери, словно боится ко мне подойти. Я хочу сказать ей: я знаю, что ты была в моей спальне, что ты перекладывала мои антидепрессанты, играла с моим рассудком. Но по тому, как они смотрят на меня, словно на полного психа, я понимаю – они все равно мне не поверят.