Книга Пара из дома номер 9, страница 115 – Клэр Дуглас

— Садись здесь, – говорит мама, указывая на один из стульев. – Я могу и постоять.

— Ты уверена?

— Конечно. Садись!

Мы ведем себя друг с другом неестественно. Сверхвежливо. Но я делаю то, что она говорит.

Наступает неловкое молчание, и я мысленно благодарю Джой, когда дверь открывается и в комнату входит бабушка. При виде нее у меня на глаза наворачиваются слезы: она выглядит испуганной, как маленькая робкая девочка. Мне хочется заключить ее в объятия и унести подальше от всего этого. Она выглядит еще более худой в своем розовом вязаном джемпере и плиссированной юбке, и я беспокоюсь, что она мало ест. Замечаю на ней золотое ожерелье и такие же серьги, которые я узнаю, и начинаю гадать: быть может, кто-то из сиделок надел их на бабушку сегодня утром, чтобы та хорошо выглядела?

Бабушка садится рядом со мной, часто моргая, как птичка. Я протягиваю руку и касаюсь ее ладони.

— Бабушка…

— Кто ты? – спрашивает она, и я чувствую себя так, будто меня ударили ножом в сердце.

— Это я, Саффи, – отвечаю я, стараясь не заплакать.

Прежде чем она успевает отреагировать, мама приседает на корточки рядом с ней.

— Мама, – говорит она. – Не нужно бояться. Полиция просто хочет задать тебе еще несколько вопросов.

— Зачем? – спрашивает бабушка, потом поворачивается ко мне, недоумевая, но в ее глазах появляется узнавание. Я сжимаю ее руку.

— Все в порядке, бабушка, – успокаивающе произношу я. Мама встает и нависает надо мной, отчего волосы у меня на затылке шевелятся. Жаль, что для нее нет стула. Почему Джой не принесла его?

У сержанта Барнса закатаны рукава. Уже не так жарко, как в прошлый раз, но даже сейчас у него на лбу поблескивает пот.

— Здравствуйте, Роуз, – говорит он. – Не нужно беспокоиться. Как и сказала ваша дочь, мы просто хотим задать несколько вопросов. Вы не против?

— Думаю, да, – отвечает она, складывая руки на животе.

Джой возвращается с дополнительным стулом, и мама садится на него. Сержант Барнс, похоже, несколько недоволен этим беспорядком. Когда Джой выходит из комнаты, он продолжает:

— Роуз, говорит ли вам что-либо имя Нил Люишем?

Бабушка поворачивается ко мне, и я ободряюще улыбаюсь.

— Кажется, нет, – отвечает она.

Сержант Барнс придвигает к нам по деревянной столешнице фотографию. Бабушка смотрит на нее; ее рука, тонкокостная и хрупкая, все еще лежит в моей. Я наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть снимок. С фотографии на нас смотрит мужчина с короткими светлыми волосами. Он самый обыкновенный. В нем нет ничего, что могло бы выделить его среди толпы. На нем длинное черное пальто; одна рука засунута в карман, другая держит сигарету.

— Это человек, которого нашли мертвым в вашем старом доме, Роуз, – серьезным тоном сообщает Барнс. – Мы считаем, что он умер в восьмидесятом году, когда вы там жили.

Глаза бабушки широко распахиваются от испуга.

— Все в порядке, бабушка, – мягко заверяю я. – Что ты помнишь об этом человеке?

— Он преследовал нас, – говорит она и снова поворачивается к сержанту Барнсу.

Я потрясенно смотрю на нее. Я предполагала, что она его не знает. Не могу взглянуть на маму. Я не сказала полиции о досье Шейлы и о статье с подписью Нила Люишема в нем, чтобы не выдать бабушку.

— Что вы имеете в виду, Роуз? – спрашивает констебль Вебб. Голос у нее мягкий, и я понимаю, что именно поэтому ее и привлекли к сегодняшнему расспросу: сочли, что бабушке будет спокойнее беседовать с женщиной.