Книга Квартирник, страница 41 – Роман Путилов

К началу перестройки в Городе оставался только один действующий храм. В прошлом году, выгнав архив документальных фильмов местной киностудии, слуги Господа вернули себе второй, главный, темно-красного кирпича, с которого, по моему мнению, и начинался Город. Поэтому, с прошлого года, количество звонарей в Городе резко выросло. Поэтому, не теряя время, я поехал к сторону ближайшего храма, что стоял бок о бок с Колизеем. В этой жизни здесь я был один раз, на прошлое Крещение, участвуя в эпической битве, где православные, имеющие право на обслуживание без очереди в предприятиях советской торговли, с удостоверениями и металлическими бидонами наперерез, бились с просто православными, за возможность пробиться первыми к водосвятным ваннам, потому что только первая вода в них настоящая. В той свалке меня промочили от тулупа до сапог, заехали в ухо какой-то металлической посудой, и пару раз обматерили. Больше мне в этом Храме бывать не приходилось. Я прошел мимо стаи нищих, что выставив свои костыли и гнойные конечности, протягивали руки за милостыней, корча жалостливые, опухшие с перепою, рожи, поправил пистолет, всунутый за ремень, перекрестился на святые ворота, надеясь, что Бог простит вторжение в его дом с оружием, и шагнул за ворота. В будке охраны, мимо которой я прошагал, мелькнуло знакомое лицо. Я стараясь не сбиться с шага и не смотреть в ту сторону, дошел до и нырнул в тьму собора, откуда доносились негромкие голоса и запах ладана. Через пару минут я прошел обратно, и быстро, почти бегом, двинулся в сторону машины, где уже радостно повизгивал углядевший меня издалека Демон.

Я был уверен, что в будке охранника я видел Глазырина, чью фотографию я хорошо изучил. Рядом с ним торчала еще одна голова, похожая с головой моего фигуранта, как двоюродные братья. Брать матерого сидельца, которого возможно, поддержит такой-же бродяга, временно подвизавшийся в святом месте, в одиночку — этот подвиг не для меня. Это пусть Кадет с Студентом пытаются, а мне не надо. Что у этих серьезных ребят для меня припрятано, проверять не хотелось. Лезвие «Нива», спрятанная за щекой, или цыганская игла в рукаве, фантазия блатных богата, а я не «цирик» из следственного изолятора, чтобы все их прихватки знать. Поэтому я выбрал помощь четвероного друга, который уже стал радостно метаться по салону микролитражки, заметив хозяина издалека.

Через пять минут.

Формально на территорию храма с животным я зашел — дверь в будку была в метре от ворот, но не обращая внимание на злобное шипение «святых» стариц, я пнул в дверь помещения охраны, держа пса на коротком поводке. Гражданин Глазырин успел переодеться, без содрогания сменив свой импортный прикид на скромные брюки и ветровку от фабрики «Пятьдесят лет ВЛКСМ».

— Приветствую, Андрей Георгиевич — я придержал сунувшегося в помещение любопытного кобеля: — Исповедаться, причаститься успели?

— Над святым смеешься, мент?

— Не смеюсь, интересуюсь.

— Успел.

— Вот и хорошо. — Я кинул на топчан, глухо звякнувшие, вороненные наручники: — Надевайте и пойдем.

Второй мужик, худой, жилистый, морщинистый, прямо копия Глазырина, медленно стал приподниматься, сунув руку под подушку.

— Пса отпущу! — я толкнул коленом Демона, и он низко зарычал, мрачно уставившись на беспокойного обитателя сторожки.