Книга Охотники за дурью, страница 17 – Роман Путилов

Я воровато оглянулся. В кабинете все были заняты. Наглый крутил ухо Игоря, второй рукой помахивая перед носом черного маклера молотком, а Игорь старательно терпел. Из примерно пятидесяти дел (парни Игоря работали, как настоящие стахановцы), я вытащил из сейфа примерно пятнадцать дел и запихнул их под турецкий свитер, за ремень джинсов. Отбирал квартиры и дома, расположенные исключительно в центре. Зачем? Если схема работает, то нет причины ее менять. Черные риэлторы Игоря привыкли работать нахраписто и нагло, уверен, что все квартиры уходили по одной схеме — прикормленный участковый давал адреса одиноких алкашей, а дальше у этих алкашей появлялись друзья, которые создавали вокруг несчастного собственника жилья новый ближний круг, разгоняя старых братанов — собутыльников, наливая и угощая. А в один прекрасный день выбритый и отмытый собственник, обряженный в «приличный» костюм, появлялся в кабинете нотариуса, где, плохо соображая кто он и где находиться, ставил свою подпись под «генеральной» доверенностью или договором купли-продажи квартиры, потом бухал, как не в себя примерно неделю, пока закрывались долги и человек выписывался в связи с переездом, а потом…

Я застегнул меховую куртку, прикрыл дверцу и вышел из кабинета.

А тут во всю шла работа. Гиганта охранника, который, я уверен, повел себя неправильно, уже сковали наручниками и положили на пол, лицом к стенке. Судя по оторванному карману на пиджаке, занял эту позу он не добровольно. Один из менеджеров, с кровавыми подтеками под носом, отчаянно шмыгая = и запрокидывая голову, сидел в дальнем углу и что-то торопливо рассказывал оперу лет тридцати, который вчера представился Иваном, в дальне углу зала, где оказался вход в еще один кабинет, раздавались громкие всхлипывания девушки. Два менеджера куда-то исчезли, как и пара оперов, видимо повезли задержанных на базу, так как иначе это была не работа с людьми, а профанация. Я подумал и присел рядом с «побитым носом».

— Не помешаю? — спросил разрешения у опера, на что тот лишь кивнул.

Как я понял, Игорек не брезговал никакими операциями в сфере недвижимости. Сейчас «разбитый нос» рассказывал о том, как по просьбе директора одного из предприятий ребята Игоря очищали ведомственное общежитие от бывших сотрудников.

— И что? Ну, из общаги работяг вы повыгоняли, дальше то что? — недоумевал опер, сам занимающий с семьей комнату в общежитии и привыкший к произволу администрации спецдомов.

— Так директор конторы ремонт в общаге сделал и сдает её спокойно, от себя лично, как офисный центр.

Ну да, история конечно, интересная, но по нынешним временам донельзя банальная. И я не благотворительный фонд, чтобы бросаться спасать бывших работников общежития и восстанавливать их гражданские права. Вот, под свитером у меня, в серых папках из вторичного картона, куча финансово -интересных историй, из которых я могу извлечь результаты.

К плачущей девушке я подходить не стал. Максим, что «грузил» ее в отдельном кабинете, замахал на меня рукой, как только я появился на пороге, мол, не мешай, сорвёшь «момент истины», и я, покрутившись еще немного, ушел в машину, спрятав свои трофеи под сумку с инструментами в дальнем углу багажника.

Сердце Города.

Люся шла по улице и тихо плакала, девичьи слезы, как соляная кислота, текли по нежным щечкам, оставляя на ней горящие красные следы. Сегодня, как говорится, с раннего утра ничего не предвещало, а потом все покатилось, как неудержимая лавина, приведя улыбчивого секретаря к катастрофическим последствиям. Утром Люся пришла на работу раньше всех, открыла офис, сварила кофе шефу — Игорю Михайловичу, и начала обзванивать клиентов, с которыми были запланирована встречи на сегодня.