Книга Охотники за дурью, страница 38 – Роман Путилов

— Нет, в основном, все верно. — Макс дал отмашку: — Что сидим? Работаем!

Новый жилой массив по улице Моряков на Льдине.

— И что он сидит? — недовольно завозилась на заднем сидении Марина Ильинична, которая зачем-то поперлась с нами: — Уже час здесь сидим, а толку то.

— А что вы хотите? Он продавца не знает, ему продавец не продаст ничего. Значит, ему надо дождаться того, кто его возьмет с собой, и кого продавец знает и откроет дверь.

— И когда кто-то появится?

Писец какой, эта тетка меня уже достала. Сидит в тепле, а Тимофей на морозе, наверное, уже задом примерз к металлическим трубам детских качелей…

— А если…

Задать очередной вопрос новый заместитель Макса не успела — к качелям подошел «красный шарф» и пара его приятелей, судя по походке и дерганным движениям, такие же «пробитые» наркоманы.

— Это очень плохо…- пробормотал я.

— Что плохо? — повернулся ко мне Наглый, напросившийся ехать во двор и успевший занять просторное переднее сиденье.

— Их трое. Предполагалось, что Тимофей найдет кого-то одного, с которым поднимется в адрес, где купит чек, а провожатому даст пару купюр за услуги. А делится дурью он не может, так как его якобы подруга ждет на хате, которая сильно «болеет». А тут я не уверен…

— Так может быть я их шугану? — Наглый взялся за ручку двери.

— Не вздумай. — я нажал на кнопку блокировки всех дверей: — Они же не дебилы, сразу поймут, с чего тут внезапно опер появился. Сидим, ждем.

Между тем, «красный шарф», коротко поговорив с Тимофеем, кивнул в сторону нужного нам подъезда, куда они и нырнули через несколько секунд.

Потянулись тягучие минуты… Парочка приятелей «красного шарфа» постояв пару минут у качелей, решительно двинулись к тому же подъезду, замерли на крыльце, а потом рванули вовнутрь.

— Что делаем⁈ — Наглый аж подпрыгивал на пассажирском сидении.

— Ничего, сиди смирно. — рявкнул я, тем более, что уже было поздно что-то делать. Дверь в подъезд распахнулась и оттуда выскочили «красный шарф» со своими приятелями, которые слаженно бросились в разные стороны. Один из беглецов, быстро переставляя худые ноги, что-то энергично запихивал за пазуху.

— Бля! — Наглый дернулся в заблокированную дверь, после чего злобно уставился на меня, как будто, пропавший в темноте подъезда, Тимофей был ему родным братом или любимым племянником.

Сука! Надеюсь, он там живой, а остальное все поправимо… Живой! Створка распахнулась, и, из темноты, повиснув на ручке двери, шагнул Тимофей, голова и лицо которого были густо измазаны в чем-то темном.

— Над ему помощь оказать! — опять взвился Наглый, и я подумал, что, возможно, он не такое уж и дерьмо⁇

— Куда? Они, может быть, из-за угла за двором наблюдают. Мигом тебя срисуют. — я отпихнул Наглого от кнопки разблокировки, к которой тот уже тянулся.

Тимофей сделал два неуверенных шага, рухнул на скамейку и принялся оттирать кровь с головы и лица пригоршнями снега, после чего, незаметно махнув мне рукой, пошатываясь, двинулся прочь со двора.

Я подхватил пострадавшего на проспекте, когда он перешел дорогу, кивнул, чтобы он садился на заднее сидение, отчего Кошкина стремительно отшатнулась от окровавленного человека.

Непрошенных пассажиров я высадил возле офисного здания, после чего погнал в сторону Дорожной больницы. Там нас попытались отправить в Центральный травмпункт, где сбираются пострадавшие с половины Города и приема врача можно ожидать суки, но купюра в десять тысяч растопила сердце медицинской сестры, сидящей на приеме, и нам тут-же организовали двух докторов, которые через час вынесли вердикт — сотрясения нет, только рассечение, зашили голову Тимофею шестью стежками и отпустили нас восвояси.