Книга Охотники за дурью, страница 40 – Роман Путилов

— Я считаю, что в срыве сегодняшнего мероприятия виноват старший оперуполномоченный Громов лично. Он видел, что операция пошла не по сценарию, но, ничего не предпринял, чтобы выправить положение и спасти закупщика. Мы могли вмешаться и задержать всех, изъяв наркотики, тогда и казенные деньги бы не пропали неизвестно куда.

— Скажи-ка мне, мой юный Павлик Морозов…- я подошел к, сидящему за столом, Наглому и положил ему руку на плечо: — Нас сколько было в машине?

— Трое.

— А жуликов было сколько?

— Тоже трое.

— И скажи, мой юный друг, с точки зрения твоего опыта общения с противоположным полом, старший лейтенант Кошкина способна догнать кого-то из жуликов?

Марина Ильинична, чья фигура напоминала крепкую круглую репку, на коротких корешочках, буркнула слово «Хамло!» и отвернулась.

— Громов, ты мне здесь демагогию не разводи. Ты мероприятие готовил, результата нет. Денег казенных тоже нет. И сейчас ты, ничего лучше не придумал, как переводить стрелки на Марину Ильиничну?

— Я на Марину Ильиничну стрелки не перевожу, тем более, у нее другая задача — чтобы Парус, под ее руководством, все нычки при проведении обыска нашел. Я говорю о том, что Шадов, не видя, кто из троих нападавших взял у закупщика наркотики, хотел бросить девушку в погоню за опасным преступником…

— Все, Громов, иди отсюда. Объяснительную мне через час на стол, и неполное служебное тебе обещаю. И с деньгами…

— Да на ты свои деньги…- я вытащил из бумажника несколько купюр и кинул Максиму на стол: — А объяснительную я писать не буду, даже не жди. У тебя писателей полный кабинет, пусть они пишут. Я на территорию поехал, оперативные позиции улучшать.

Декабрь 1994 года.

Дорожный район.

Помещение Отделения «О» Дорожного РОВД.

В пятницу, на вечернем разводе, доводя до собравшегося личного состава отделения, что, но принял решение о том, что опера нашего отделения будут работать без выходных, пока не будет положительного результата, Максим так выразительно поглядывал в мою сторону, как будто эту ситуацию породил я, своими стараниями.

Народ, у которого на выходные были свои планы, расходился после развода в полном молчании. Был бы я приписан к «обычной» группе уголовного розыска-сбегали бы на привокзальную площадь, где, как известно, в любое время дня и ночи, обитает каждой твари по паре, выловили бы какого никакого злодея, а лучше трех, руководствуясь ложно-научной теорией Чезаре Ломброзо, и, за несколько часов раскрутили бы на признание и покаяние в совершении какого-никакого преступления, совершенного на территории вверенного района, и в выходные работали бы как обычно, пятьдесят на пятьдесят, но тут специфика службы совсем другая. Информации, хоть попой ешь, а вот реализовать ее в ближайшие часы никак не получится.

Территория садового общества.

Дачный домик.

— Громов, понюхай и скажи, чем пахнет⁈ –стоило мне переступить порог нашего домика, как мне в лицо полетел комок чего-то яркого и шелковистого…

— Не знаю…- осторожно ответил я Ирине, которая, стоя в одном белье, старательно обнюхивала другое платье, свисающее с деревянных «плечиков».

— Да, вроде бы ничем… Отдушкой какой-то.

— Не успокаивай меня! У нас в понедельник открывается сессия, начинается работа Совета депутатов, мэра выбираем, а у меня все платья пахнут углем и… опять углем. — Ирина скомкав платье, рухнула на диван и тоскливо уставилась в заледеневшее окошко: — В чем мне теперь идти? Потом скажут, что от меня навозом пахнет и не отмоешься до конца жизни. Думала, что в полиэтиленовом чехле запахи не проникнут, а все вещи этим пропитались. Не пойду в понедельник никуда, гори оно все огнем…