Книга Охотники за дурью, страница 92 – Роман Путилов

Пока я изучал многочисленные листы с информацией из ИЦ УВД, за окошком потемнело и в ясном, морозном небе зажглись первые звезды. Опять я не явился на вечерний развод, премии меня точно лишат. Но выживать как-то надо, значит премию придется заработать самостоятельно. Я запер входную дверь квартиры, спустился на улицу и, сев в машину, попробовал завести остывший двигатель. Со второго раза он, чихнув пару раз, завелся и подождав пять минут, я поехал в сторону нашего антинаркотического отделения. Окна наших кабинетов были темными, народ разбежался п своим делам, и я смело двинулся к кабинету начальства, ключ от которого остался у меня с той поры, когда Максим пытался приблизить меня к себе. В кабинете отца-командира меня интересовал лишь письменный набор, в котором, в специальном отделении, плотной стопкой, лежали десятки картонных квадратиков. Надев нитяные перчатки и перебрав всю пачку, я нашел нужный, а остальные убрал на прежнее место, после чего запер дверь, радуясь, что мой нынешний начальник не утруждает себя опечатыванием служебных помещений личной печатью, забив болт на приказы министерства.

Улица Партсъезда.

Костюм, в который я обрядился, прежде чем посетить эту улочку на окраине Города выбирала мне Ирина, мечтая, что став депутатом, она вольется в светскую жизнь Города, поэтому ее спутник в моем лице должен выглядеть «прилично». Костюм действительно выглядел солидно, и, вкупе с очками с простыми стеклами, швейцарскими часами в корпусе «желтого металла», которые я тоже никогда не носил, золотой заколкой галстука и массивной печаткой с крупным зеленым камнем, должен был изменить мой образ до неузнаваемости.

Такой солидный дядя, которого я сегодня вечером изображал, не мог передвигаться по улицам Города на потрёпанной «копейке», поэтому машину я оставил в соседнем дворе, и сейчас, рискуя упасть на новых лаковых туфлях, я ругаясь вполголоса, пробирался нечищеными дорожками к нужному мне двухэтажному дому послевоенной постройки.

В подъезде ожидаемо пахло кошками, стены подъезда были испещрены десятками проводов и кабелей, а дверь нужной мне квартиры была изготовлена лет пятьдесят назад из цельного массива дерева.

Старый электрический звонок глухо зажужжал, а, через пару минут из-за двери испуганно спросили:

— Кто там?

— Здравствуйте, я от Ильяса. — прошипел я и с той стороны двери кто-то ойкнул и защелкали отмыкаемые запоры.

На пороге квартиры стояла худенькая молодая женщина, кутающаяся в махровый халат.

— Вы от Ильяса? Что с ним?

— Я войду? Не стоит, чтобы соседи слышали наш разговор.

Женщина обернулась на показавшегося из глубины комнаты высокого худого старика, опиравшегося на клюку, узловатыми руками со следами выцветших татуировок на кистях.

— Ну зайди, мил человек да обскажи, кто ты таков будешь?

— Дедуля, ты нормально со мной разговаривай, мне твои сидельские разговоры вообще неинтересны. — я ногтями ухватил в кармане уголок визитной карточки адвоката, которую я взял на столе Максима и протянул барышне.

— И что случилось? — глаза женщины начали стремительно набухать влагой: — Ильяс дома не ночевал, мы всю ночь не спали.

— Ильяс задержан милицией и сейчас находиться в СИЗО. Через два дня, если ничего не предпринять, его арестуют, отвезут в тюрьму и до суда, а это примерно шесть месяцев, он будет сидеть. Дадут лет десять, выйдет через семь, но, только при условии примерного поведения.