Книга Опасные манипуляции 2, страница 27 – Роман Путилов

Того, что я сказала, было более чем достаточно.

— Дочь, так может быть, ты откажешься от наследства? Пойдешь к нотариусу, напишешь заявление, и все, к тебе претензий не будет.

— Мама, я обещала позаботится о Иване. Если я откажусь от наследства, то через полгода, после оформления наследства и срочной продажи квартир, его убьют и все.

— Люда, я Ивана совсем не знаю. Ты особо тоже, да и по твоим словам, он человек пропащий и нехороший. Так зачем тебе все это нужно…

— Мам, не начинай снова. Отказом я дело не решу. Ну вот, представь, я завтра приду к нотариусу, напишу отказ от принятия наследства, от всего имущества, а в последний день срока приду снова и скажу — а я передумала, имею право. То есть, после такого финта, мне надо будет пережить только одну ночь, чтобы стать единственной наследницей. Ты считаешь, что те, кто решил прибрать эти квартиры, столько сил и денег потратил, они этого не знают? Они в этих вопросах разбираются лучше нас с тобой. Зачем им рисковать, ждать, как я поступлю? Сунут какому-нибудь наркоману на пару доз, и он меня в подъезде и зарежет. Мама, извини, не плачь, я передергиваю. А ты, бабуля, что молчишь?

— А что я? Вы молодые, грамотные, образованные, лучше меня все знаете.

— Спасибо, бабуля, за совет.

— А ты не дергайся, что сейчас уже дергаться? Все уже сделано, обратно мясо в мясорубке не провернешь. Возьмешь отпуск в институте, или как он называется, уедешь в деревню, там тебя никто не найдет.

— А вот это уже интересно. Наверное, на самый крайний случай, можно и в деревню. Тем более, ни так много времени осталась. Чуть больше пяти месяцев.

Мама снова стала плакать.

Я немного подумала и подвела итог:

— Я переезжаю к Паше с Соней. Поживу пока у них, с ними я договорилась. Вы обо мне ни с кем не разговариваете, с Соней по телефону меня не упоминайте. А лучше вообще всем, и даже между собой, говорите, что я уехала в Томск или Тюмень. Ну, короче, уехала. Кстати, вы дома очень громко разговариваете, если встать под окна, то все слышно, я проверяла. Поэтому, еще раз заклинаю, не говорите где я, даже между собой. Я вам буду сама звонить, типа из Томска.

Посидев еще немного, и не придумав ничего ценного, мои родные стали собираться. Я стояла на пороге комнаты, смотрела, на одевающих пуховики самых дорогих для меня людей и грустила, что маловата у нас семья. Нам бы еще какого-нибудь Джеки Чана или Бельмондо. Я бы строила коварные планы, а он бы выбивал ногой двери, ломал бы сопротивление коленом или огромным хромированным пистолетом, а потом бы мы на кабриолете уходили от погони.

Отец конечно у меня мужик жесткий, но не потянет на эту роль. Во-первых, он на меня обижен, что я поддержала маму при их разводе. А во-вторых, уходить от погони мы с ним сможем только на электровозе. А этого бандиты и черные риелторы не поймут, со смеху умрут.

Опять, делать все самой, все самой.

Я позвонила по телефону, ответил мужской голос:

— Сидоров у аппарата.

— Здравствуйте, Саша. Это Сомова беспокоит, я могу к вам подойти?

— Здравствуйте, я сегодня дежурю, поэтому в любой момент могу уехать на вызов.

— Спасибо, я поняла.

В бесконечном коридоре Дорожного РОВД, самая большая толпа народу была у кабинета Сидорова, который был, конечно, заперт. Люди, толпившиеся у двери, недобро посмотрели на меня. Женщина, выставившая перед собой, как щит, хозяйственную сумку с разрезанным боком, сказала: