Книга Опасные манипуляции 2, страница 90 – Роман Путилов

Помахав ручкой медперсоналу, который был счастлив от меня избавится, я двинулся к выходу, но, немного не дойдя до тамбура, свернул в узкий проход, который немного пропетляв, вывел меня во внутренний двор областного управления внутренних дел. Подумав, я свернул к крылу, в котором квартировали пожарные, где проскользнув через холл первого этажа, махнул постовому справками из госпиталя и выскользнул на свободу. Внимательно осмотрелся по сторонам, как испуганный суслик возле норки, дворами прошел до трамвайной остановки.

Теперь осталось определиться, куда мне направиться. Домой или к родителям, по месту прописки, идти было нельзя, бабуля тоже отпадала. Я не смог бы объяснить ей, почему сотрудник милиции прячется от органов прокуратуры. Конечно, из квартиры бабушка бы меня не выгнала, но в покое бы не оставила, каждые полчаса выясняя, что же я натворил, и не лучше ли сдаться органам, а власть потом разберется. А в том, что я сейчас прячусь, я был уверен на сто процентов.

Молоденькая медсестра, по неопытности, приколола к предназначенным мне медицинским документам еще и справочку, касающуюся меня, где над неразборчивой подписью лечащего врача лаконично значилось, что я по состоянию здоровья в следственных действиях участвовать могу. Зная леность доктора, думаю, что эту справочку заказал мой позавчерашний гость — следователь Мишин, который вполне справедливо посчитал, что допрашивать меня в стенах прокуратуры, а еще лучше, в допросной камере изолятора временного содержания гораздо результативнее. Наверное, сейчас сидит в машине у входа в госпиталь, дожидается, когда же плохой мальчик Коля выйдет и упадет в ласковые руки прокуратуры. Если меня сейчас начнут допрашивать по полной программе, я конечно ни в чем не признаюсь, не ребенок я, все таки, но здоровье потерять могу.

Нет, надо найти место и отлежаться несколько дней. А потом уже можно и на допрос идти. На глаза попалась огромное общежитие швейной фабрики. Кстати, хорошее место, что бы мог спрятаться одинокий мужчина детородного возраста, но для этого нужно хорошее здоровье. Боюсь, сейчас я среди местных белошвеек котироваться не буду, останусь невостребованным. Да и финансы требуются, чтобы получить благосклонный приют у местных одиноких сердец. В джинсах обнаружил две измятые купюры по сто рублей. Совсем не густо. Я сплюнул и пошел дальше. Вжикнул чудом сохранившийся в кармане куртки пейджер: «Буду 17 фев». Конечно, унизительно обращаться к бывшей по поводу убежища, надеюсь, что смогу в будущем ответить ей добром на добро.

Здание городского управления внутренних привольно раскинулось в старой части Города, заняв целый квартал. Говорят, что в войну, в его глубоких подвалах хранились сокровища Гохрана СССР, вывезенные в центр страны, и лишний раз проходить здесь без особой нужды, было чревато. Сейчас же здесь кипела толпа, из здания управления выбегали озабоченные сотрудницы женского пола, надеясь успеть в обеденный перерыв посетить расположенные рядом магазины, мужики, в погонах и без, спешили в пельменную в подвале на углу. На крыльцо вышел невысокий полковник с шикарными усами и двинулся к закрепленной машине.

— Андрей Андреевич, разрешите обратиться?

Начальник городского управления с изумлением уставился на меня: