Книга Опасные манипуляции 2, страница 93 – Роман Путилов

— Что кривляешься, не нравлюсь?

— Извини, ребра болят, я из госпиталя только что вышел.

И тут меня накрыло. Я сидела и ревела белугой, не способная остановиться. Ревела от жалости к себе, к этому балбесу, который не может жить спокойно и дарить окружающим уверенность в благополучном будущем. Николай присел передо мной на корточки, затем опять скривился, с кряхтением выпрямился, подошел сзади и обнял за плечи, от чего я заревела еще сильнее.

Постепенно поток слез иссяк, я отвернулась, чтобы мужчина не смотрел на мои красные глаза.

— Прости, не справилась. У тебя неприятности? Расскажи, что случилось?

— Если ты разрешишь мне здесь пожить, то ничего не случилось, пока, время терпит. У тебя что случилось?

— У меня случилось неприятность, через час меня ждут на допрос на том берегу следователь прокуратуры в связи с обнаружением двух мертвых тел в принадлежащем моей фирме подвале.

— От это да, и за что ты их?

Что-то на моем лице собеседнику не понравилось, он мелкими шагами попятился от меня, закрывшись ладонями:

— Прости, пожалуйста, я несколько дней уже шучу неудачно. Ладно, рассказывай подробности.

— Николай, мы с тобой расстались, не забыл? Поэтому, ты можешь жить здесь, сколько надо, а я пойду, пока еду, решу, что мне дальше делать.

— Люда, тебе нужна помощь, а я между прочим юридический закончил, а это считается лучшим юридическим в Сибири.

— Судя по твоему поведению и воспитанию, ты закончил среднюю школу для постовых или ускоренные курсы для сторожей.

— Курсы для постовых я тоже закончил, поэтому давай, рассказывай.

Ну что сделаешь. Он умеет уговаривать, тем более, когда я хочу уговорится.

Я естественно рассказала, причем все. Он привычный, и морщился, надеюсь от боли, а не от моих поступков.

— Короче, слушай мой план. Печать фирмы здесь?

— Ну да, я ее в сумочке ношу.

— Давай сюда. Еще нужен заряженный диктофон, два листа чистой бумаги и ручка.

Когда все истребованное было разложено на столе, Николай ткнул в листы пальцем:

— Ставь свою подпись и печать.

— Я не подписываю пустые листы!

— Если ты мне веришь, то ставь без разговоров, у нас очень мало времени.

Я помаялась несколько секунд, но расписалась и ткнула печатью вниз листа.

— Все, поехали, мало времени.

Всю дорогу Николай, как муха, нудел свои наставления, которые залетали в одно ухо, но тут же вылетали из другого. Перед входом в отдел милиции, где меня ожидал следователь прокуратуры, Николай встряхнул меня, взял за голову жесткими пальцами и зашипел прямо в лицо:

— Что с тобой? Соберись! Запомни: веди запись допроса на диктофон, но чтобы следователь не видел, ничего не подписывай, ни в чем не сознавайся, говори, что не помнишь и не знаешь ничего, тяни время, я тебя найду. Не бойся ничего.

После чего неловко ткнул меня в щеку холодными губами и толкнул в окрашенную суриком двухстворчатую дверь.

Я поднялась по полутемной узкой лестнице на третий этаж, и постучав, вошла в узкий как пенал кабинет.

— Здравствуйте, Людмила Владимировна, раздевайтесь, присаживайтесь. Очень жаль, что по такому грустному случаю встречаемся, но что же делать, человек смертен внезапно. Давайте, не терять времени, прочитайте внимательно и подпишите здесь протокол, и разойдемся с вами по домам, очень трудный день был у обоих.