Книга Опасные манипуляции 3, страница 90 – Роман Путилов

— Поводок натяни, пес не даст тебе упасть. Давайте, вперед, на огни, я за вами.

— Коля возьми — я достала из сумки черный нож, без которого теперь не ходила даже в ванную комнату в запертой квартире, и нащупав ладонь моего мужчины, сунула единственное наше оружие ему в руку: — Не потеряй. Там шнурок на рукояти, намотай на руку.

— Ага, понял. Давайте вперед, я за вами пойду.

Никсон уловив посыл хозяина натянул поводок и выбирая путь, потащил меня вниз. Я только перебирала ногами, выставив вперед раскрытую ладонь, чтобы не лишится глаз от хлещущих по лицу веток. Сзади что-то затрещало, а затем раздался громкий топот — Николай, громко топая и дыша, как паровоз, старался не отстать от меня. Не знаю, сколько длилась эта безумная гонка, но внезапно мои ноги почувствовали относительно гладкую поверхность тропинки, и я припустила из-за всех сил. Сбоку раздался какой-то рык, крик и звук удара. Я хотела остановится и оглянуться, что случилось с колей, но не смогла — Никсон как конь, тянул меня, набранная скорость по инерции тащила меня вперед и вниз и мне оставалось только быстрее перебирать сбитыми ногами.

Я смогла остановится только внизу, на границе между темными домами садовых участков и первыми «хрущевками». Никсон, дотянув меня до асфальта, мгновенно упал и теперь смотрел на меня, вывалив из пасти длинный язык и глазами показывая, что свою работу он сделал и теперь ожидает заслуженной награды.

Я не успела еще понять, что мне делать, когда за моей спиной раздалось отрывистое хрипение, и из темноты улицы дачного поселка на свет фонаря выскочил задыхающийся Николай, сжимающий в одной руке обломок какого-то полена, а в другой — мой ведьминский нож, с лезвием цвета самой ночи.

Склонившись в три погибели, Коля пытался протолкнуть в горящие легкие воздух, но не мог продышаться, а я чувствовала, как из кромешной темноты на меня, очень недобро, кто-то смотрел. Потом взгляд стал перемещаться, и я поняла, что надо срочно уходить. Я подняла пса, ухватила склонившегося к самой земле мужчину, под локоть, и потащила его вперед, подальше от этой жуткой темноты. Николай сначала уперся, видно, не шевелясь, ему было проще дышать, но я навалилась, и с мольбой и отчаяньем зашептала: — Коля, надо уходить, срочно! Ну пожалуйста, пойдем. Постепенно ускоряя шаг, Николай поплелся, продолжая стискивать руками свое бревно или дрын, и мой нож. Немного поплутав, мы вышли сначала к автостанции, а потом подошли к нашему временному пристанищу. Людей на улицах почти не было видно, лишь только, местами, на границах тьмы и тени, мелькали какие-то странные, изломанные силуэты, доносились тихие разговоры и резкий, лающий смех. Когда до тусклой лампочки нужного подъезда оставалось протий десяток шагов, с поломанной лавочки у подъезда, нам навстречу встали трое.

От неожиданности я, как клещ, вцепилась в ладонь Николая. От темных силуэтов, четко очерченных горящей за их спинами, тусклой лампой, вперед шагнул один. Это был парень с бледной, в каких-то язвах, кожей лица, в затасканной до прорех, футболкой и большим кухонным ножом в рук. Парень медленно и плавно двигался нам навстречу, выставив вперед обнаженную руку с ножом. Страшнее всего было то, что юноша смотрел не на нас, что было привычно, а чуть в сторону. Его глаза устремились в район моего плеча. Он неотвратимо двигался в ту сторону. Его лицо постоянно дергалось, живя казалось бы своей, отдельной от тела, жизнью.