Книга От революционного восторга к…, страница 42 – Роман Путилов

Не желая «брать грех на душу», по-крестьянски расчетливо, братья решили не тратится на кормежку Акулькиного дроли, который был весьма плох, его состояние давало надежду, что Господь его быстро приберет к себе. То, что избитая Акулина сможет привести кого-то на помощь, братья в расчет не брали, пребывая в уверенности, что сбежавшую в лес двоюродную сестру погрызли волки, расплодившиеся в последнее время.

— Три лошади под седлами сейчас, три винтовки и револьвер Ивана Никифоровича, или постреляю всех на хрен. — я с ненавистью глядел на бородатых братьев, что с крестьянской непосредственностью признались, что не кормили и не поили случайный полутруп, понадеявшись, на Божью волю.

— За что, мы же деньги дали! — взвыл Николай, решивший, что все плохое уже окончилось.

— Это. — я ткнул пальцем в сторону стопки купюр: — Возмещение за обстановку и скотину, что вы у покойных родителей Акулины забрали, и я еще стоимость дома не спросил, а он тоже денег стоит…

— Да что он там стоит… — начал один из братьев, но я его оборвал.

— Заткнись. Если ничего не стоит, то я его сейчас спалю, вместе с вещами и хозяйством твоего племяша старшего, что с молодой женой туда вселился. Пойти?

Не дождавшись вразумительного ответа от, закручинившегося бородача, я продолжил:

— Лошади, седла и оружие — вира за жизнь моего человека.

— Что за вира то, барин⁈ — взвыл Николай.

— В старину был такой закон — «Русская правда». Хорошее название? Так вот, по древней «Русской правде» за покушение на жизнь княжьего дружинника — я последовательно, для понятийности, ткнул пальцем себе в грудь и в сторону, лежащего на телеге, Ивана, вновь впавшего в полусон-полузабытие: — Виновные либо убивались, либо платили за свою жизнь виру, что есть выкуп. Платили серебром, по фунту с человека.

— Так как серебра у вас нет… — я перехватил взгляды, которыми обменялись братья: — Или есть? Так вот, или по фунту серебра, или по лошади, седлу, винтовке, и револьвер пострадавшего.

— Барин, закон то старинный! Нет сейчас никакой «Русской правды»! — Николай все еще пытался схватится за соломинку.

— Согласен. По современному закону каждому по десять лет каторги и штраф по тысячи рублей. Собирайтесь, одевайтесь теплее, под Читой еще морозы стоят, а вам дальше ехать. Хотя я бы выбрал «Русскую правду».

Под рыдания баб, мужики вытащили с чердаков и сараев пару винтовок и дорогое охотничье ружье — украшенное серебрянными накладками «тройник» от германской фирмы Хейм, явно, украденное при погроме чьей-то барской усадьбы. Револьвер Ивана тоже был найден, поэтому через час мы, мобилизовав на доставку лежачего раненного до станции телегу с одним из братьев, под молчаливое проклятие собравшихся на околице жителей, двинулись в сторону городка, надеясь встретить там наш грузовик.

— Босых! — возле железнодорожного вокзала, когда весь мой отряд был в сборе, я подозвал к себе бойкого командира отделения: — Сейчас распредели людей, кто лучше в седле держится — на конях, остальные на грузовике, двигайтесь в расположение, в Петроград. По дороге не потеряйтесь, ты старший. Ивана не растрясите. Как приедете, его в госпиталь, лошадей на конюшню, вам всем — день отдыха. Оружие изъятое и мой автомат — в «оружейку» сдашь. Я на пару дней съезжу в Псков по делам, на поезде, доберусь сам.